Я повернулась к ступеням и увидела ее.
Одна-единственная белая роза поднялась через трещину в каменной ступени, её изящный, нежный бутон был полон и оплетен струями белого тумана.
Глава 24
Тот вечер ощущался, как сон под действием яда василиска — мрачный и иллюзорный. Сознание металось между острыми вспышками осознанности и тенями моих собственных мыслей. Великий зал был размытым вихрем движений и света свечей вокруг меня, но я не могла отвести глаз.
Роза.
Жрицы положили её в бледные, раскрытые ладони статуи Богини. Светлый цветок оставался там на протяжении всего вечернего ужина.
— Ну что с тобой? — голос Невы вырвал меня из размышлений. — Ты выглядишь ещё более раздражённой, чем обычно. Как сердитая жаба.
Кабелл хмыкнул, но, встретившись с моим взглядом, благоразумно промолчал.
— Сердитая жаба? — повторила я, мысленно сравнивая свои черты с бородавчатым существом, которое явилось за медальоном Колдуньи Гринды. Было странно думать, что это произошло меньше недели назад — казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.
— Поверь, тебе не захочется встретиться с одной из них, — сказала Нева, делая ещё один глоток вина. — Они очень грубые.
Её тёмные глаза блестели, а лицо выглядело расслабленным, несмотря на подозрительные взгляды, которые всё ещё бросали на неё со всех концов зала. Когда она снова поднесла кубок к губам, я положила руку на его край и мягко опустила его обратно на стол.
— Разве ты не можешь хоть раз быть счастливой? — спросила она, драматично вцепившись в мою руку. — Это тебя не убьёт. Ольвен говорит, что роза не цвела в Авалоне с тех пор, как появились Дети. Они считают, что это может быть признаком того, что остров исцеляется.
Я почти сказала ей правду, но что бы я могла сказать? Что я видела это во сне?
— Даже сэр Бедивер думает, что это знак, — добавил Кабелл.
— Только не ты, — пробормотала я, переводя взгляд на Эмриса, который тоже смотрел на розу, задумчиво изучая её. — Она всё ещё поёт?
— Поёт? — глаза Невы засияли. — Какая это была песня? Ты понял, о чём она?
Он почесал щетину вдоль острого подбородка, и я на миг задержала взгляд на его губах, пока он говорил:
— Это больше напоминало гудение, но… оно затихает теперь, когда её срезали.
Эмрис повернулся ко мне, подняв брови, заметив, что я смотрю на него. В его глазах блеснуло узнавание, мгновенно показавшееся опасным.
Я покраснела, радуясь теням в зале, и залпом допила последние капли вина из своего кубка. Вокруг меня авалонцы оживлённо разговаривали, а в их настроении ощущалась едва уловимая, но почти настороженная лёгкость, пока они принимались за жидкий ячменный бульон с сушёным мясом.
Каждому досталась маленькая круглая лепёшка, напоминавшая мне поминальный пирог; та, что лежала передо мной, была приправлена корицей и мускатным орехом, с вырезанной на вершине звездой. Это было лучшее, что я ела за последние дни, — и, судя по пустым тарелкам вокруг, остальные были того же мнения. Дилвин, наша эльфийская повариха, сияла от удовольствия, принимая похвалы.
Арфистка села за свой инструмент у изображения Богини и заиграла. Через мгновение другие авалонцы тоже начали петь, их голоса естественно сливались в поток эмоций:
— Здесь есть луна? — прошептала я Неве, пока песня продолжалась. — Или солнце, если на то пошло?
— Я читала в одной из книг библиотеки, что небо здесь — зеркало нашего, — ответила Нева. — Отражает небеса над землёй, которую когда-то занимал Авалон в смертном мире. Хотя, кажется, они не видели никаких небесных тел с тех пор, как появились Дети.
— Не видели, — подтвердил Эмрис. — Это чувствуется по их растительности и почве. Любой солнечный свет, который они получают, создаётся магией, и это лишь бледная подделка.
— О! — Нева чуть не опрокинула оба наших кубка, поворачиваясь к нему, её лицо засветилось от волнения. — Ты говорил с остальными о том, чтобы превратить часть двора в сад? Я могу помочь тебе искать грибы возле башни…
При упоминании грибов я снова повернулась к статуе.
Девятеро собрались вокруг изображения Богини. Они тихо напевали, возлагая травяные дары и наполняя украшенный драгоценными камнями кубок у подножия статуи светящейся водой из священных источников. Все были сосредоточены на своей задаче, кроме Кайтрионы. Она смотрела на нас.
Не на нас.
На Неву.
Поймав мой взгляд, Кайтриона резко отвернулась, её тело напряглось, словно готовясь к удару.
— Ты правда выглядишь встревоженной, — тихо сказал Кабелл, с другой стороны, от меня. — Всё в порядке?
Я бросила на него взгляд:
