Винсент работал увлечённо, он почти переселился в церковь Микаэля. Он бесстрашно взял самый большой холст, хотя до сих пор не рисовал картины таких размеров. В этот раз он был заведомо уверен в успехе. Все, видевшие эту работу впервые, зажмуривали глаза и восклицали: как ярко! Художник только усмехался.
- Чудесно! – прошептала Стелла, и Винсент попробовал объяснить:
- В Карде любой свет, даже свет солнца тускнеет. Таким должен быть настоящий рассвет над этим городом.
Эти слова вызвали в памяти старый образ. Прежде он уже говорил это или думал так! Карда, проклятый город, чьим солнцем явится дар… -
Воспоминания, как он думал, потерянные навек в момент обращения, возвратились – поток образов, как река в половодье. Стелла, испугавшаяся отстранённого взгляда друга, потрясла его за плечо, и Винсент очнулся. Он вздохнул и поставил пока мысленную заслонку им.
- Тебе плохо? – тревожно спросила Стелла. – Это из-за солнца?
Последнее было сказано тоном: «Сейчас я его потушу». Винсент засмеялся:
- Солнце для меня не опасно так, как для высших. Не волнуйся.
Девушка с обожанием смотрела на него. Винсент испугался, что сейчас она, как и позавчера, заговорит о «капле бессмертной крови» и поторопился изменить направление её мыслей поцелуем.
Молодой красивый вампир без клейма ночного убийцы пользовался немалым успехом у юных жительниц Короны. «Винсент, ты прекрасен, я твоя жизнь!», «Да, дитя Тьмы, возьми меня всю до капли!», «Мы полетим над спящей Кардой и будем смеяться в лицо ночи!» – с разными вариациями, он слышал это почти каждую ночь. Но в его новое убежище в церкви Микаэля были удостоены приходить только двое: Стелла – самая молоденькая поклонница, тихая и послушная, и Клементина. Винсент улыбнулся, представив, что было бы, если б сегодня в его логово явилась не Стелла, а грозная, решительная Клементина...
Они провели дневные часы в пустой старой церкви и сожгли несколько свечей. Они почти не разговаривали. Стелла дремала на его груди, а Винсент размышлял, равнодушно следя за проходом солнца по небу.
Он опять гадал: кто же он есть? Он чувствует боль от ожогов солнца, тело смертной способно согреть его ненадолго, а сильный страх будит его сердце – как у всех высших. По чьей нелепой причуде ему, кукле, оставлены эти моменты возвращения в жизнь? Может быть, его суть и судьба – иные? Может быть, и для него возможно будущее и даже – возвращение в жизнь?
«Не мечтай!» – оборвал он себя.
- Что это? - вдруг спросила Стелла. Девушка очнулась от грёз, и уже любопытными пальцами залезла в вырез его рубашки. – Какой страшный шрам!
- Это от серебра. Повреждения от посеребрённого оружия долго заживают у вампиров.
- Тебя ловили охотники?
- Нет, - он замялся. – Этот удар… прекратил мою смертную жизнь.
- Так ты умирал?
Винсент поморщился, как от боли. Он глядел в разбитое окно старой церкви. Там, в шумном мире смертных, солнце завершало путь. И Стелла затихла, спрятала коготки. Потом, испугавшись, что он отдалился от неё, порывисто, по-детски обняла, и это растопило лёд. Оба засмеялись, счастливо и беззаботно, как дети.
- Ты узнал что там, за гранью? - спросила Стелла.
- Там? – взгляд Винсента не отрывался от золотисто-белого неба за искореженной решёткой высокого окна – Знаешь, там… ветер…
Вечером Стелла убежала домой, пока её не хватились, Винсент остался в церкви. Он спокойно спал всю ночь, а на рассвете вновь поспешил на колокольню.
Новое утро было пасмурным, и художник оставил мечту закончить картину сегодня. Но он оставался на колокольне, пока набравшее силу солнце не ударило по глазам, ослепляя.
Он отступил в тень, закрыв лицо. Глаза слезились.
- Не знал, что куклы способны плакать! – пробормотал он.
- Да, очень интересно… - согласился глава ордена. Винсент прищурился, теперь заметив фигуру в тени.
- Вы? Как вы меня нашли?
Латэ улыбнулся и потряс какими-то исчерченными листами.
- Твои наброски Карды привели меня сюда – на самую высокую точку Пустоши.
- Что вам угодно?
- Уйдём вниз, бесстрашный carere morte, - глава с любопытством разглядывал картину. – Оригинальный сюжет. И знаешь, знакомый, очень знакомый…
Недовольство встречей исчезло с лица Винсента, он прошептал:
- Вы тоже думаете, что это… - он указал на картину, - пришло из прошлого… из моего прошлого?!
- Из прошлого избранного? - Латэ задумчиво рассматривал «Рассвет». – Не уверен, но, во всяком случае, это… очень интересно.
- Может быть, моя зависимость от проклятия Миры меньше, чем вы полагали? – глухо, боясь отрицательного ответа, спросил Винсент, когда они спустились в зал. – Слёзы, боль от солнечных ожогов. Бывают и моменты, когда моё сердце просыпается. Я, как высшие вампиры, сохранил остатки жизни. Своей жизни!
- Нет, – охотник помотал головой, решительно отнимая новую надежду. – Проклятие Миры владеет тобой. Это она даёт тебе силы. С кровью вампирши ты получил остатки её жизни и пользуешься ими. Ты бесстрашен, как должно кукле. И слабо чувствителен к солнечному свету.
- Не хочу вам верить.
- Не гневайся на правду, Винсент. За прошедшие годы ты хоть раз испытывал вампирский голод?
