Толиттама не мешкая направилась к костру и расстелила невдалеке от него кафтан, да почтительно склонила голову, тем самым приглашая присесть юношу. Медлительной поступью последний направился к кафтану, и, опустившись на него, расправил утомленные подъемом спину и плечи, на которые в тот же миг апсараса накинула свою душегрейку, верно лишь для этого и одеванную. Толиттаму незамедлительно опустилась на колени подле юноши и принялась нежно, круговыми движениями, растирать ему грудь.
— Не нужно меня укрывать. Мне не зябко, — благодарно проронил Яробор Живко, ощущая трепетное тепло в каждом движение перст апсарасы по его груди, мягко оглаживающей саму голубую ткань рубахи и точно проникающей в глубины плоти.
— Господин, — участливо отозвалась Толиттама и теперь приголубила локоны волос на его макушке, смахивая с их кончиков бусенцы пота. — Ваша рубаха на спине влажная, або вы уморились и вспотели. Здесь в горах весьма порывистый ветер, не нужно, чтобы вы простыли сейчас. Так как тогда придется покинуть ваших людей, ведь рани Темная Кали-Даруга, непременно, настоит на том, чтобы вас доставили на маковку.
Яроборка не стал спорить с апсарасой, потому как ноне не мог покинуть людей, расположившихся двумя противоборствующими станами внизу у подножия этой утесистой отрожины, не ведомо по какой причине жаждущих столкновения и кровопролития. Да и в целом не желал болеть. Понеже совсем того не любил, но будучи с рождения слабым здоровьем почасту те страдания переживал.
— Веда, — обратился мальчик ко все еще замершей в поклоне подле проема пещеры маги, каковая немедля вскинув голову шагнула ближе к костру. — Присядь подле нас, — мягко добавил он, поелику всегда видел в марухах какую-то безотчетную покорность и послушание, очевидно, заложенную Мором.
Лет-Сорока-Змея-Морокунья-Ведомая медлила совсем чуть-чуть, словно сверяя руководство по своему поведению и действам подле лучицы. Засим она машинально встряхнула головой так, что на капелюшечку вскинулись вверх лоптасто-удлиненные ушки на самой макушке (напоминающие по внешнему виду заячьи, только меньшей длины) и, шагнув к костру, опустилась подле него на колени, схоронив стопы под долгими полами одеяния.
— Когда Блага отправилась на маковку? — вопросил Яробор Живко и устало повел спиной, жаждая на, что-либо опереться.
Апсараса приметив данное движение мальчика, стремительно потянулась к нему, подставляя под его спину свое правое плечо и слегка приобняв за стан. И враз с тем нежным пожатием по телу парня пробежало горячей волной желание обнять в ответ Толиттаму, и, поцеловав в губы, насладиться близостью. Впрочем, глубоко вздохнув, Яроборка встряхнул собственную плоть, прогоняя, а точнее подавляя сие жаркое хотение.
— Как только вы стали подыматься на гору, — скоротечно ответствовала маруха и сызнова склонила голову, так как по предписанным правилам, не смела смотреть в лицо божества. — Однако, должна вам доложить, господин, приход Бога Велета может несколько задержаться, ибо он ноне не в Млечном Пути. Вмале лишь ждут его прибытия.
— Как не в Млечном Пути? — негодующе вскликнул Яробор Живко и надрывно дернулся вперед.
Душегрейка тотчас спала с его плеч, да и сам он весь, вместе с одежой, порывчато сотрясся, зримо исказились черты его лица, а из макушки головы вроде как заструился легкий смаглый дымок. Мальчик резко сомкнул очи и глубоко вздохнул, на маленько перестав дышать. Плоть его зримо напряглась, по коже сверху вниз пробежала мелкая рябь, по-видимому, он старался не принять видение, а не допустить его прихода. От той явно проводимой не по совету и наущению Кали-Даруги борьбы, которую предпринимал Яробор Живко… и скорей всего один Яробор Живко… не Крушец, тело его наново вздрогнуло, и вовсе срыву, точно жаждая разорвать саму наружную оболочку, а губы и кожа лица побледнели. А минуту спустя юноша отворил очи, вновь глубоко задышав, облизал иссохшие губы и очень тихо сказал:
— А когда Велет прибудет?
Эту отсрочку видений мальчик проводил не впервой. И пробовал он это еще будучи на маковке. Кали-Даруга не сразу поняла, что пытался предпринять Яробор Живко, а когда догадалась, весьма долго поясняла ему, что таковое творить недолжно. Так как откладывая, таким образом, видение мальчик может не справиться с их мощью потом, когда они все же прорвутся. Но нынче демоницы не было рядом и юноша вновь в течении этих трех дней осуществлял попытки не дать потоку видений выплеснуться через него.
— Господин, — беспокойно молвила апсараса, из объяснения рани понявшая, что произошло с рао, и возвращая душегрейку обратно на его плечи. — Нельзя сдерживать видения. Вам же говорила рани Темная Кали-Даруга. Это может сказаться более мощной их цепью, которая вызовет болезнь.
— Все хорошо Толиттама, — несколько недовольно отозвался парень, однако под мягкими поглаживаниями рук апсарасы зараз смягчил тембр голоса.
