— Малость моя, — немедля откликнулся Атеф, и, развернувшись навстречу мальчику, подняв его на руки, прижал к груди, принявшись нежно целовать в кудельки волос. — Моя малость, что ж не звал ежели заскучал. Я бы пришел.
— Не мог, не мог позвать, — шибутно проронил юноша уже в грудь Атефа, и маленечко от него отстранившись, ласково огладил его округлый с малой ямочкой посередине подбородок. — Не мог тебя аль Мора позвать, потому как сдерживал в себе это желание. Я должен жить среди людей, а коли увижу Отца, — голос рао судорожно сотрясся и многажды понизился, — не смогу. Не смогу вновь от него уйти.
— Ну, что ты моя малость, наша радость, — полюбовно молвил Велет, и наново прижав мальчика к груди неспешно опустившись, присел на площадку.
Серповидная Луна, точнее как теперь величали люди, Месяц… ассоциируя данное название не столько с первоначальными знаниями и понятиями, сколько с формой, ласково вызарилась своими мягкими оглаженными линиями сияния на мальчика и Бога. Она легохонько осветила и весь склон, на каковом поместилась пещера. А Яробор Живко между тем под трепетной нежностью Велета сумел выговорится и по поводу тоски, и о желании видеть Першего, и даже высказал просьбу о помощи в не допущении кровопролития меж людьми. Бог, слушая мальчика, то прижимал его к груди, словно дорогого младшего братца, то усаживая на колени, загораживал от порывистого ветра рвущего не только материю кафтана, но и сердито колыхающего кудри, а когда тот смолк, благодушно молвил:
— И, что моя малость, ты хочешь от меня? Я тебя не совсем понимаю.
— Хочу, чтобы ты не дал пролиться крови, — отозвался Яробор Живко.
Он, сидя на коленях у Атефа, нежданно резко подался в бок, и заглянул прямо в узкие и, как оказалось, густо черные очи, имеющие так много общего с цветом глаз кыызов и аримийцев.
— Ты же повелеваешь камнями, — принялся вновь говорить юноша, зримо волнуясь и теребя кожаную грань пояса Бога. — Создай меж нами и аримийцами гору. И тогда поутру не будет битвы. А я уговорю влекосил и кыызов и мы уйдем, уйдем отсюда. Не хочу, чтобы умирали люди. Да и из-за чего…кого… Одни из-за какого-то императора, другие из-за меня. Людям очевидно присуща жажда проливать кровь, убивать. Потому они прикрывают те свои желания молвью об истинности веры, али сохранении границ своих провинций. Вроде им мало земли, бескрайне долгой. Словно ее, эту землю, можно унести, продать али оставить за собой на бесконечный срок владения… Люди, кажется, забывают, что и вера, и земля занимательны, поколь ты жив. И сразу перестанут тебя интересовать, как только ты сомкнешь очи и умрешь.
— Люди созданы такими нарочно, — пояснительно протянул Велет, не умеющий говорить как Димурги недомолвками, и ежели начинал чего сказывать выдавал и вовсе удивительные вещи.
Потому при общении с ним мальчика Перший почасту его речь осаживал. Днесь же подле Атефа не находился старший Димург, аль Мор, умеющий его вовремя остановить, а посему он сказывал все, так как было на самом деле.
— Созданы умственно, нравственно несовершенными, — продолжил свои степенные рассуждения Бог. — Вернее даже сказать, они сотворены куцыми, чтобы не могли достичь определенного развития, как в нравственном, духовном так и материальном отношении, ибо имеют определенное назначение и поколь с ним прекрасно справляются. У каждого, Ярушка, есть своя роль в системе Вселенной, в том числе и у человека. И если даже люди при каких-то особых условиях али помощью делают в собственном развитии рывок вперед, то погодя сызнова начинают откатываться назад. И тот откат особенно связан с их как таковой численность. Чем больше живет на планете людей, тем более значимо вмале станет их нравственная ущербность и желание отступить в собственных знаниях к примитивности, при том единождым приоритетом поставить всего-навсе материально-вещественное достижение. И как итог добиться извращенности и гибели на духовном, нравственном и физическом уровне.
— Тогда зачем создан человек? — резко дыхнул вопрос Яробор Живко толком и не дав смолкнуть Богу.
Однако вельми занятый разглагольствованием Велет нежданно вроде пробудился, ибо на данный вопрос не то, чтобы не мог… не смел отвечать. Он стремительно качнул головой, и, переведя взор с медлительно ползущего по его оголенным ногам, хоронящегося во впадинах мышц, лунного луча на мальчика слегка хмыкнув, тем верно переводя разговор, отозвался:
— Впрочем, гору созидать меж вашими воинствами не имеет смысла. Ведь ее всегда можно перейти. Да и Кали завтра поутру не разрешит тебе отправится в путь, оно как видения у тебя усиливаются и надобен отдых. И почему — то уверен я влекосилы и кыызы, людям каковым верно нужно дать какое-нибудь общее величание, не станут бежать с места боя… Понимаешь, милый мой, порой люди обладают весьма неординарным мышлением и духовными качествами, и умирают не просто за землю, веру и человека сколько за идею кою холят и чтят внутри себя превыше всего. И твои люди из таких.
