— Не пришел… опоздал, — однозначно мальчик не говорил, эти стенания выдыхал через его приотворенный рот Крушец, потому голос и звучал низко и единожды глухо.
— Да, опоздал. Пришел, когда я уже ступил на Коло Жизни, выбрав из двух соперничавших печищ… печищу Атефов, — также туго прозвучал и голос Велета, точно вновь переживая тот тяжкий для него выбор. И от той тоски ходуном заходили на его теле выпуклые мышцы на этот раз не столько перекатываясь и показывая свою мощь, сколько лишь надрывно задрожав.
— А я…я…,- додышал Крушец и голова Яробор Живко столь мощно засияла, что осветила не только все поникше-удрученное лицо Бога, но, похоже, и часть грота, где бесшумно на одеяле сидела апсараса.
И Велет немедля пробудился от собственной кручины, и взволнованно воззрившись в побледневшее, залитое смаглым сиянием лицо мальчика, торопливо склонив голову, облобызал его очи и лоб, той любовью снимая всякое волнение с лучицы, да успокоительно молвив:
— Тебе это не грозит… не грозит милый малецык, не тревожься. Никогда, никогда Отец не откажется от тебя, уж ты мне поверь. Никому не уступит, не отдаст тебя… тебя нашу малость, бесценного нашего малецыка.
Яроборка шумно выдохнул, сияние мгновенно осело, а взгляд его стал осмысленным. Он легохонько растянул уста, живописав улыбку и чуть слышно молвил, однозначно не уловив толкования лучицы и Бога:
— Крушец. Его… Господа… будущего Димурга зовут Крушец. И, он сказал мне, что я есть и всегда буду его частью, гранью, долей.
Велет явно озадаченный такой молвью, несильно шевельнул своей нижней челюстью, и, вздев голову, испрямив дотоль согнутую спину, воззрившись вниз на каменистый склон горы, протянул:
— По поводу твоих людей, — несомненно, желая перевести разговор на более спокойную тему, которая не вызовет прихода видений. — Думаю, завтра поутру я сделаю нечто иное, чем создать гору. Такое когда-то содеял для меня Асил. Занимательно было. И я уверен, это тебе тоже понравится. — Атеф ласково огладил лоб и щеку юноши указательным перстом, передавая в том движение всю свою нежность и спустя малую толику времени добавил, — а теперь по поводу видений. Это просила передать тебе наша милая Кали… Просила передать, ибо дюже встревожена тем, что ты не принимаешь видения так как тебя учили, а стараешься их отложить.
— Стараешься их отложить… отсрочить, что недопустимо и весьма опасно для твоего здоровья, — дюже долго увещевал Велет мальчика и лучицу и на этот раз каким-то монотонным голосом, будто жаждая это впихать в них обоих.
Яркое солнечное светило уже озарило землю своими долгими розово-алыми лучами, по которым на планету перемещался не только свет, но и тепло, а войска аримийцев и влекосил с кыызами выстроились супротив друг друга. Они расположились на раскинувшейся весьма неровной, выщерблиной покатыми выемками и низкими валами долине поросшей невысокими травами, окруженной слева каменистыми склонами гор ограничившей ее с этого края.
В центре войска аримийцев стояли вооруженные копьями, мечами и щитами всадники. Справа и слева от них, несколько в углубление, прикрывая пеших, вооруженных в основном древковым оружием: булавами, топорами, ослопами, в доспехах и шлемах, поместились воины с самострелами. Позадь же основной линии войска располагались (как пояснил для рао Волег Колояр) похожие на влекосилские пороки — камнеметы, передвижные четырехугольные и широкие в основании. С тем, однако, камнеметы словно сжимались к вершине, где находились мощные железные валы имевшие крепление из бревен и веревок с чашами, в которые и укладывались метаемые камни.
Влекосилы и кыызы вооруженные, первые самострелами (которые, право молвить, в отличие от самострел лесиков стреляли не стрелами, а свинцовыми пулями и камнями), мечами, бердышами али кистинями, а вторые в основном луками, айбалтами (топорами с полукруглым лезвием), мечами; обряженные в тонкие кольчуги, смотрелись значимо более легкими и менее защищенными. И если у кыызов на головах главным образом помещались шишаки, полусферические с возвышением на макушке и навершием шлемы, али куполообразные, слегка прикрывающие кольчужной брамицей щеки, затылок и почти полностью оставляющие открытым лицо. То влекосилы водрузили сверху на головы шкуры волков и медведей. Таким побытом, чтобы снятые головы зверей с оскаленной верхней челюстью и горящими каменными очами смотрели на врага, тем видом стараясь вызвать в нем страх и, верно, именно этим оправдывая название влекосил, как людей-оборотней. Яробор Живко расположился в первых рядах своего войска, прямо под ярко-желтым стягом с трехступенчатым вырезом и кистями на конце, в центре которого был изображен серебристый гипоцентавр с мечом и плотницким топором в руках. И сие случилось, несмотря на протесты Волега Колояра и иных ханов, несмотря на слезы Айсулу, каковая поутру вцепившись в его руки, не пожелала отпускать из юрты.
