— Только не в клуб Красного Креста, — предупреждает Сэм. — Надоела армия донельзя.
Всем нам донельзя надоели пилоты, да и сами друг другу, когда ни про что иное и не думаешь.
На фоне лондонских аэростатов заграждения Сэм смотрится отлично. Решаюсь побыть с ним и дольше, надеюсь, поладим.
Шофер подыскал нам гостиницу, спрятанную в глубине двора на Сент-Джеймс-стрит. Две кровати встык, зеленые шелковые покрывала. Ложимся на них, попиваем виски, чтоб собраться с духом.
— Ничего коечки, — говорит Сэм.
— Ничего комнатка, — отвечаю я.
Теперь мы готовы прогуляться. Теряю Сэма в первом же питейном заведении. Бреду по пустынной улице под яркой луной. Ночь прохладная, ночь мирная, без зениток, без «сто девятых» в тучах, и туч нет, только аэростаты блещут среди звезд.
Просыпаюсь в нужной кровати в нужной гостинице, Сэм рядом. Хороша постель, мягкая и глубокая, будто сама ночь.
Потом меня будит Сэм:
— Сходим в церковь.
Стоим в уголке Вестминстерского аббатства и наблюдаем входящих. Никакой толкотни. Тишина, и люди входят тихо.
На протяжении почти всей службы я в свете свечей рассматриваю цветные окна этого извечного прибежища, острова мира в сердце города войны.
После этого мне все равно куда. Сэм должен с кем-то повстречаться. Я скитаюсь по улицам. Смотрю на баржи и катера, слушаю Биг Бен, поджидаю Черчилля, не покажется ли на Даунинг-стрит, 10.
Выстоял очередь на автобусную экскурсию, другим автобусом возвращаюсь. Рассуждаю, каково было бы жениться на принцессе и жить во дворце. Куда ни глянь, Лондон, всюду Лондон. И уж очень много военных, очень много американцев, очень много чумазых детишек. Кое-где руины, в других местах повреждения невелики, но в общем-то все целое и древнее и немножко привлекательное.
С краю толпы, собравшейся поглазеть, как силач-горбун рвет напополам телефонную книгу, заприметил я девушку. Стою рядом с ней, смеюсь вместе с нею, улыбаюсь ей, когда она оглянулась на меня.
— Ну и сила! — говорю. Она по-прежнему улыбается.
Мы с ней перекусили в русском заведеньице на Оксфорд-стрит, пьем густо-каштановое пиво до самого закрытия в тихом кафе под названием, кажется, «Герб новолуния». Там мы мечем дарты, три раза подряд проигрываем англичанам-саперам.
Она и русская, и чешка, с подмесью польской и французской.
— Зови меня Мэри, — говорит.
Ее темные волосы небрежно свисают копной, глаза ясные-ясные и глубокие. На работу ей заступать в полночь.
Я распрощался с ней в тенистом сумраке, улица залита ласковым лунным светом.
Я слегка заблудился, но нашел-таки дорогу к своей лежанке с зеленым шелковым покрывалом. Сэма нет. Стою у окна недолго, слушаю город Лондон под луной. Завтра может мне выпасть Берлин под солнцем.
Но я как-то не озабочен. Все сейчас иное, Я слегка развеялся.
Красотка по имени Августа
Еще письмо от Августы.
«Как дела?.. — пишет она. — Я вроде бы затосковала по тебе, вот и надумала черкнуть пару строчек, чтоб ты знал, как я соскучилась... знай же... пишу тебе каждый день, а ты пишешь мне — раз в неделю... Господи, до чего хочется, чтоб ты уже был в пути, летел бы домой, ко мне, а руки мои так и тянутся сами навстречу, готовые тебя обнять».
Ну и воспылала! А я многое готов отдать за «руки мои так и тянутся сами.
«Уж поспешай домой, ладно?.. Честное слово, если б знать, что так стану к тебе относиться, я бы ценила встречи с тобой несравненно дороже... но нескладно все шло ... всегда не ценишь, пока не станет оно недосягаемым, потом локти кусай... клянусь, отныне все по-другому. Я поняла многое, чего прежде не понимала... какой, во-первых, ты умный и порядочный... ты тот, кого любая была бы горда назвать своим...»
Не увлеклась ли она опять игристым бургундским?..
Забавное письмо, но, будь оно неладно, и грустноватое. Была развеселая девчушка, когда мы познакомились, забот не знала. А вот все парни уехали, она строит самолеты, с завода вечером идет прямо домой и ведет себя примерно.
Так она пишет про себя, так это, пожалуй, и есть. Она всегда верила в то, про что говорит. Но, насколько я ее знал, ничего из этого не осуществлялось.
Однако славно получить такое письмецо. Оно меня даже приободряет.
Мэк
Мэк из студентов, как Сэм и я. Летную подготовку проходил младшим лейтенантом, там познакомился с Сэмом. Со мной — в Александрии. Парень что надо.
Мы с ним скоро подружились. Почти все время в Александрии провели в спорах, вместе приударяли за красоточкой, которую зовут Луа. Она предпочла Мэка.
Что удачно, попали в один отряд. Мэк прибыл на пару дней позже нас. На Лабрадоре нас опередил, в Исландии мы его нагнали. Вместе были на тренировочных под Лондоном.
— Пока, Мэк, — сказал я ему перед отъездом на базу. — Увидимся, что-нибудь да затеем.
Где он, там не бывать скуке. В жизни не видал лучшего собеседника.
Когда следом за нами он прибыл в отряд, я подумал: вот везет же нам.
Первое, что мы, вернувшись из Лондона и отметясь в канцелярии, услышали от одного сержанта, было:
— Послушайте, так вы ту новенькую машину хотели?
— Да-да, — Сэм готов был драться за нее. — Нам она обещана.
— Сбита.
