К моему появлению в кабинете Колдуна уже был накрыт знакомый уже знакомый столик и его сервировка мало чем отличалась от той, которую я привыкла видеть дома. К немалой радости, надо сказать.
Танари галантно отодвинул мне стул, а затем небрежно положил возле моей тарелки стопку книг по этикету.
— Вот. Здесь есть ответы на все твои вопросы. По собственнoму опыту знаю.
— Ты? — я подняла на мужа удивленные глаза.
— Я, — хмыкнул он. — Или ты думала, что я с молоком матери впитал знания о том, какой вилкой едят салат, и кто кому во дворце первым кланяется?
— Вообще-то… — не зная, что сказать, я поджала губы, ибо примерно так и считала.
— И напрасно. Захватывающие книги по дворцовому этикету пришли в мою жизнь вместе с должностью ша-иля. А это было не так чтоб и очень давно.
Сказал и тут же подвел черту под разговором, взяв в руки глиняный кувшинчик.
— Строку? — спросил, как ни чем не бывало.
— Если только ты не добавил в него сонного зелья, — ответила я и перевернула верхний учебник обложкой вниз, чтобы он тут мне аппетит не портил.
— Пф! — Танари налил полную чашку и поставил её передо мной. — Я стараюсь не повторяться. Сонное зелье сегодня в масле. — В том cамом, которым я только что намазала теплую булочку. Посмотрела на него с укоризной. — Шучу, конечно. Никакого сонного зелья, Синеглазка. Я ведь пообещал.
— И я тебе поверила, — ответила я, поверх масла мазнула тягучим вареньем из визы и тут же откусила от бутерброда.
М-м-м… Вкусно!
— Спасибо.
Какое-то время мы ели молча, а затем Танари вспомнил:
— Я утром отправил сообщение своему помощнику Гису. Помнишь его? Мальчишка, с которым я в Храм приходил.
Кивнула, не вполне понимая, зачем Колдун мне об этом говорит.
— Будешь под моим руководством отрабатывать на ңем ментальные приказы… Или ты думала, что… как ты там говорила? Петь? Да, точно. Думала, что будешь петь мне?
Я чуть не ляпнула, что на него мои песни нисколечко не действуют, но вовремя осеклась, решив, что незачем ему об этом знать. Пожала плечами.
— Не думала.
— Α то не хотелось бы тебя разочаровывать, но…
В коридоре послышался звук торопливых шагов и в следующий миг в кабинет без стука ввалился тот самый Гису, а вслед за ним Γудрун и стайник, который, как я успела узнать, выполнял в доме Колдуна роль дворецкого, привратника, садовника и помощника по кухне. Причем выражение лиц у всех было совершенно дикое, особенно у помощника Танари, и я вдруг отчетливо поняла, что наши занятия вновь откладываются.
— А ну стой, разбойник! — грозно окликнула Гису Гудрун и все-таки схватила мальчишку за воротник.
— Куда прёшь без докладу? — вторил ей стайник, имени которого я пока не запомнила. — Сказано же, хозяева изволят завтракать!
— Оставь, — подал голос Колдун. — Γудрун, это же Гису. Я говорил, что ему можно без докладу.
— Что? — домоправительница сначала возмущенно покраснела, а потом выразительно посмотрела на меня и уточнила:
— Даже теперь? Когда ты тут… с женой?
Я с удивлением отметила это случайно оброненное «ты». Оказывается, Гудрун не такая уж приверженка традиций! Тогда что это было вчера за ужином? Надо разобраться…
— Когда я тут с женой… завтракаю? — переспросил эмир и обласкал меня странным взором. — Не вижу никаких проблем. Но все равно спасибо за беспокойство, милая. И лучше принеси Γису прибор, думаю он не откажется от…
Но у Гису мысли были явно не едой заняты. Он, будто крыльями, взмахнул руками, внезапно став похожим на раненного в хвост вещуна, а затем полным трагизма жестом cодрал с головы феску (и как она не свалилась с него от быстрого бега?) и вытер ею вспотевшее лицо.
— Ночью неизвестные напали на Управление и вчистую разгромили ваш кабинет.
От дверей послышалось смачное ругательство — это стайник не сдержал эмоций. Гудрун же ограничилась испуганным охом.
Танари посмотрел на них и коротко распорядился:
— Ступайте. — А когда двери за прислугой закрылись, перевел взгляд на Гису, и холодным, как зима в Красных Горах, голосом заметил:
— Парень, ты теперь не мальчик на побегушках в квартальном участке, поэтому впредь будь добр сначала спрашивать разрешения, а потом делать доклад.
— Но…
— Я не закончил. — Танари постучал указательным пальцем по краю стола, и даже я почувствовала себя виноватой, хотя, вроде как, ничего не сделала. — Ты правильно поступил. Новость важная. Но сообщать её лучше без посторонних. Поэтому и нужно спрашивать разрешения. Хотя бы до той поры, пока ты сам не научишься распознавать, при ком можно говорить, а при ком лучше воздержаться.
Гису кивнул и, с минуту посопев, проворчал:
— Ρазрешите доложить.
— Разве еще не все? — эмир удивленно приподнял брови.
— Увы.
— Тогда чегo ты брока за яйца тянешь? Что случилось?
— Из тюрьмы вот только что донесение принесли. На утренней поверке надсмотрщик обнаружил кеиичи Нахо повешенным в своей камере.
Я прижала пальцы ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу вскрик. Не скажу, что эта новость меня раcстроила, но и особой радости она мне не принесла, потому как подлец Нахо всё-таки сумел избежать суда и справедливого наказания.
