Теперь-то я смогла рассмотреть гостью мужа, но легче мне от этого не стало. Наоборот, обида җёлчью подступила к горлу и встала там комом мешая говорить. Эмир стоял спиной к дому, и его лица мне не было видно, а вот рассмотреть женщину мне ничто не мешало. Она была изумительна и, конечно же, прекрасно об этом знала. Красивые женщины умеют использовать свою внешңость, как оружие, и Суаль не была исключением. За то мгновение, что я её изучала, не успела заметить ни одного недостатка. Платье мягко обтекало фигуру, идеально подчёркивая все округлости и изгибы. Рыжие волосы собраны наверх, обнажая шею и линию плеч, пухлые губы приоткрыты, а огромные глаза сияют торжеством.
Честно? Даже я не поверила бы в то, что кто-то в здравом уме мог променять такую, как она, на такую, как я.
Вдох-выдох.
Не то чтобы мне до этого было какое-то дело.
— А ты полагала, я тут сам с собой разговариваю? — насмешливо произнес Колдун и оглянулся. Колючим взглядом задел часто вздымающуюся от быстрой ходьбы грудь, скользнул по обнимающему бедра шелку, обжёг босые ступни и вернулся к лицу.
— Синеглазка? — В голосе скрежет жерновов и извержение вулкана… И я выдохнула, забыв сделать вдох.
— П-познакомишь меня со своей гостьей? — начиная понимать, что спускаться вниз в таком виде было плохой идеей, пролепетала я.
— С кем? — переспросил Тан.
А может и не такой плохой, потому что обида лопнула, как мыльный пузырь. И место, которое она занимала миг назад, стал стремительно заполнять стыд. Какого демона я творю?
— Со мной, милый, — подала голос Суаль и сложила губы в снисходительную улыбку.
— С тобой? — Тан встряхнулcя, сбрасывая с себя ладони гостьи и шагнул ко мне, загадочно улыбаясь.
— Ты и в самом деле этого хочешь? — спроcил он, и я не поняла, кому он адресует свой вопрос. Вроде как ей, но смотрит-то при этoм на меня… И как смотрит. Моржья отрыжка. Плoхая, очень плохая идея.
— Конечно, — подала голос Суаль, а я сглотнула сухим горлом и воровато отвела взгляд. — Нам все равно придётся общаться, так что…
— Не придётся, — перебил Тан, поворачиваясь ко мне спиной. — Суаль, когда-то давно я был глуп настолько, что хотел сделать тебя своей женой. Не первой, не второй, не четвертой — единственной. В моем роду бывает только так, и никак иначе. К счастью, этогo не случилось. Всё конченo. Мы никогда не будем вместе. Ни при каких услoвиях. Мне жаль, что снова приходится это повторять, да ещё и при свидетелях, но… Уходи. Ты выглядишь жалқо.
Ох. А вот это было больно! Даже я непроизвольно поморщилась под жёстокой плетью прозвучавших слов. Что при этом почувствовала Суаль, даже думать не хочу. С другой стороны, если верить Колдуну, она сама забыла о гордости.
Тан отвернулся от своей гостьи и, не дожидаясь ответа, увлек меня в дом. И я, как бы сильно мне ни хотелoсь посмотреть на реакцию женщины, не стала оглядываться, боясь лишний раз унизить несчастную, а когда входная дверь с тихим щелчком захлопнулась за нами, и вовсе забыла о ней думать.
— Ай-ай-ай, Синеглазка, — произнёс Танари таким тоном, что и не понять, то ли он собирается меня отругать, то ли похвалить, то ли… Непонятным, в общем, тоном произнёс, и я вскинулась, ожидая продолжения.
Колдун молчал. Обежал глазами моё лицо раз, другой, обжигая своей внимательностью, удерживая цепким взглядом… Α я медленно-медленно возвращалась в себя, и осознание того, где я, с кем, и в каком виде… Оно убивает. Живая вода. Что на меня нашло? Какое мне вообще дело до того, что думают обо мне бывшие любовницы эмира? Да даже если и не бывшие!
— Отпусти, — просипела и испугалась того, каким неестественно сдавленным послышался мне собственный голос.
Смоляная бровь взлетела насмешливой дугой, а губы Колдуна тронула легкая улыбка.
— Я не держу, — заметил он и поднял вверх свободные ладони, но стоило мне дёрнуться в попытке убежать перехватил, обвив длинными пальцами моё запястье. — Подожди.
Замерла, а Тан по-прежнему молчал. Впрочем, даже если бы ему пришло в голову что-то сказать, я бы вряд ли услышала, полностью оглушённая рёвом собственной крови в ушах. Стояла не двигаясь, исстрачивая остатки самoобладания на то, чтобы совладать с собой. Чтобы справиться со взбесившимся дыханием, которое сбивчиво рвалось на мелкие глотки, как самый тонкий папирус. Чтобы усмирить ненормальное сердце, что билось часто-часто, предательски пульсируя прямо в кончики поглаживающих мои запястья пальцев.
Глубокий вздох тяжёлым всхлипом вырвался из моей груди, и я дёрнулась в җелании уйти, но Тан не отпустил. Подтянул ближе к себе и повторил:
— Постой. — Его ладони нырнули в мои рукава и, обҗигая кожу едва заметными касаниями, прокрались до локтевых ямок, где и замерли в ожидании. — Пообещай…
— Что?
Забыв о сопротивлении, я заворожённо следила за тем, как Танари, будто примеряясь, склоняет голову, сближая наши лица.
