— Эл, как ты думаешь, кто из твоих друзей мог бы поддержать тебя и не выдать, если ты попытаешься пробраться домой? А кто наоборот, выдаст с радостью? — я надеялась, что мой вопрос не шит белыми нитками, и Эл не сообразит, что я просто пытаюсь его отвлечь.
Пояснять Николаю, что вряд ли эльф захочет есть, слишком уж он выглядит измотанным, я не стала, а сама взяла кусочек пиццы. Ответа на свой вопрос я не ожидала, так как эльф равнодушно смотрел в потолок. И на меня внимания не обращал.
К моему удивлению, Эл ответил, правда, по-эльфийски. И похоже, что снова ругательствами, так как когда я повторила вопрос, Эл поднял на меня растерянный взгляд и тихо ответил: " Я не знаю."
— Однако! У тебя что, совсем нет верных тебе людей? То есть, я хотела сказать, эльфов? — изумлённо спросила я.
И по хмурому взгляду которым наградил меня Эл поняла, что попала в точку. — Значит, связаться нужно напрямую с твоими родителями? — снова попыталась я разговорить эльфа.
И снова наткнулась на хмурый взгляд Эла.
— Что, и родители от тебя не в восторге? — хмыкнула я.
Ну не может такого быть, чтобы у мальчишки, наследника на престол, эльфийского принца и прочее и прочее совсем не было доверенных людей или хотя бы тех, кто хотел получить преференции от дружбы с ним, когда он взойдет на престол… даже если это восхождение на престол и было под большим вопросом. Те, кто находится вблизи трона всегда привлекают различные группировки по интересам. Насколько же нужно быть «не от мира сего», чтобы не иметь хотя бы минимальный круг сторонников из промышленников и прочих лоббистов? Или у эльфов таких отношений нет? Но судя по всему дворцовые интриги присутствуют, значит и группировки, и лоббисты должны быть тоже. Наверное. — Ордер на арест всегда подписывается правителем. Отец знал… И не предупредил меня, значит, посчитал, что обвинения против меня обоснованы, и я заслуживаю наказание, — тихо пояснил мне эльф.
Я с трудом удержалась от того, чтобы не присвистнуть. А папаша то у моего кимусаби оказался с гнильцой. Как можно было это домашнее эльфийское чудо с распахнутыми (от ужаса осознания безвыходности ситуации в которую попал) глазами, полными боли от понимания того факта, что его предали самые близкие ему люди, как его можно было заподозрить в заговорах? Да он на вскидку даже сообразить не может, есть ли хоть кто-то, кто не верит в его вину и сохранил ему верность?
Или старого эльфийского интригана просто застали врасплох и он посчитал, что арест сына даст ему время разобраться с заговором за его спиной? Тогда он чертовски рисковал, Эл мог погибнуть, не вмешайся я.
И видимо то, что мальчишка ему не любимый сын, а просто средство удержания власти известно многим. И видимо, это известно не только эльфам.
Если в начале нашего знакомства я еще считала, что то, что случилось с Элом все же не настолько опасно, и скорее просто досадное недоразумение, когда взбалмошенный и избалованный принц дал отпор излишне раздраженным стражам правопорядка их эльфийской столицы, за что и огрёб, собственно говоря, то теперь я была уверена, что те стражи, с которыми мы с Элом сцепились в аэропорту действительно планировали убить моего эльфа и рану не стали обрабатывать не потому, что тупые пни, а с намерением убить своего пленника.
Эл, во что же ты все-таки вляпался? И меня заодно втянул? — То есть твой папочка между тобой и властью выбрал власть. Я правильно поняла? — спросила я устало.
Губы эльфа дернулись в презрительной ухмылке, но на вопрос он отвечать не стал — и так всё ясно.
Но это вербально он отвечать не стал. А вот «язык тела» очень даже ответил. Взгляд в котором мелькнуло презрение и ярость.
Расправленные плечи, сжавшиеся кулаки. Словно охватывающие эфес шпаги. Ой. А может у эльфов все еще действует дуэльный кодекс? Это помимо серебряных пуль…
Хм… однако мой кимусаби — то вовсе не такой уж домашний эльфийский мальчик, каким мне представлялся. И видимо всё же умеет за себя постоять. Ведь попытался же он оказать сопротивление стражам, до такой степени постарался, что им «пришлось» стрелять. — А мама? — я решила, что зря спросила, так как Эл стал растерянным, словно он никак не мог решить, выдаст ли его собственная мать. И если нет, то что она сможет сделать против эльфов их Совета…
Мне показалось, или в глазах кимусаби блеснули слёзы? — Значит, если твои родные будут уверены, что ты погиб, тебя никто не хватится и искать и спасать "любой ценой" тебя не будут? — уточнила я. Теперь в глазах Эла горело горькое прозрение, словно он вдруг понял, почему его никто не предупредил о риске ареста. А информация должна была распространиться заранее, ведь не простого эльфа обвиняли, а наследника их эльфийского престола!
