Открытие планировалось на конец августа – начало сентября. Весь июль Серега ходил туда почти каждый день. Из тех, кто пришел за это время устраиваться на работу, остался только он. Остальные не хотели тягать мебель и драить все после ремонта бесплатно, ожидая, когда заведение откроется. А Сереге все равно нечем было заняться, и в кофейне ему нравилось. Славик оказался щедрым и делился с ним знаниями о кофе, его сортах, способах приготовления. Они вдвоем устанавливали и тестировали оборудование, пробовали разные сорта. Дядя Сережа активно участвовал, авторитетно судил о вкусе кофейных напитков, хотя очевидно было, что он любил только эспрессо из капсульной кофеварки, которую Славик явно презирал.
– Кислятина из дешевой робусты, – характеризовал он вкус хозяина заведения, когда того не было поблизости. Серега с ним внутренне был согласен, но вслух старался говорить поменьше. Он опасался дяди Сережи и робел перед Славиком, который казался ему каким-то особенным: он совсем не ругался матом, был спокоен и сдержан, и точно знал, что ему нужно от жизни. Серега этому очень завидовал и тянулся к нему, а Славик не отталкивал. Его спокойная доброжелательность, без позерства и обычных пацанячих выебонов, так контрастировала с тем, как вели себя все Серегины приятели, что он не знал, как с ним общаться. Славик не привлекал Серегу физически, но манил истинным душевным здоровьем и незлобивостью. Между ними завязалось нечто сродни дружбе.
В августе Славик стал обучать персонал готовить кофе. Серега почти все уже знал, примелькался дяде Сереже, и потому его поставили главным смены. Они должны были работать со Славиком попеременно. Еще наняли трех младших барист, которые дополнительно выполняли функции официантов, убирали со столов и следили за порядком в зале. Кухни у кофейни не было, дядя Сережа наладил доставку еды и десертов из своих ресторанов. Рядом с кассой была большая холодная витрина, в которой выставлялись куски тортов и пироги. За их внешним видом и наличием следил главный смены. Хозяин, видя рвение Сереги, незадолго до открытия отлистал ему три тысячи после того, как сунул Славику толстую пачку сотенных купюр. Тот был единственным, кто получал деньги за время подготовительных работ. Остальные довольствовались остатками непроданной еды из ресторанов дяди Сережи, которые тот привозил в кофейню каждый день в обеденное время.
Получив столь щедрое вознаграждение, Серега решил зарулить к Гале. Та встретила его, наварив самолепных пельменей, которые она иногда готовила в перерывах между гулянками и работой в ларьке. Он рассказал ей о кофейне, Славике и дяде Сереже.
– Вот с такими людьми тебе надо общаться! А не со всякими мелкими пидорами из Волгограда, – заявила она, макая пельмень на вилке в банку соуса «Краснодарский». Серега от этих слов помрачнел.
– А что твой Сэм? – спросила она.
– Ничего. Я ему соврал, что в деревню уехал.
– Ну и мудак, – констатировала Галя. – Нахуя ты это сделал?
– Да не хочу я с ним ебаться, – кисло сказал Серега. Он катал последний пельмень по тарелке, словно стесняясь его доесть.
– То есть ты все это время дрочишь на светлый образ Ильи-мудака?! – возмутилась Галя. – Ты совсем, что ли, ебанутый?!
– А что мне остается? – спросил Серега, не поднимая глаз от тарелки.
– Тебе звонит денежный мужик, а ты его отшиваешь из-за гопника, который тебя бросил?
– Да не бросал он меня. Просто уехал.
– Себе-то хоть не пизди, – жестко сказала Галя и треснула его по плечу. – Ничего у вас с ним не будет. Он, может, раз в пятилетку будет сюда наезжать, а ты будешь его ждать всю дорогу? Не будь идиотом, Серега! Бросай эту хуйню и звони Сэму.
– Да не буду я ему звонить! – отмахнулся Серега и вытащил сигарету из пачки.
– Тогда заведи себе еще кого-нибудь. Только вот этой хуйни с ожиданием не надо! – Галя явно завелась от этой темы. Она вскочила и уперла руки в боки. – Я по малолетке такая же была. Все Андрюшу ждала, сначала с армейки, потом с зоны. Все сидела под окном, как девица, блядь, из сказки, к бабкам ходила ворожить. А этот мудак меня дважды триппером заразил, ебал мою сестру двоюродную, я от него три аборта сделала. А в итоге он, сука, женился на Светке-отличнице и переехал в Тольятти, живет там, блядь, не тужит. Про меня даже не вспоминает.
Серега уставился на нее – впервые за все время их знакомства он увидел на лице Гали неподдельную боль. Она сплюнула в раковину и налила себе водки.
– И этот твой хер с горы, как пить дать, до Волгограда не успел доехать, как выеб кого-нибудь по дороге. А ты, как идиот, в карманный бильярд играешь!
В этот момент Серегин мобильник начал вибрировать на столе.
– Вспомни говно, вот и оно, – мрачно сказал Серега, увидев имя абонента.
– Илья, что ли? – спросила Галя.
– Сэм.
– Бери трубку и соглашайся. Ты понял меня? – Галя нависла над ним и едва ли не тыкала ему в лицо телефоном. Он кивнул.
Сэм приглашал поехать на дачу и велел быть готовым через час. Серега согласился. Галя удовлетворенно кивнула, потом пошла в ванную и принесла оттуда флакон смазки.
– На, чтобы ебалось веселее.
