Серега, увидев «подарочек» Ильи, окончательно раскис. Он накатил еще водки, и, когда Сэм позвонил второй раз, вышел к нему из подъезда, изрядно шатаясь. Тот не выказал от пьяного вида Сереги какого-то явного неудовольствия, и, когда тот сел с ним рядом в машину, всю дорогу хватал его за коленку и член. Серега не возражал. Ему сейчас вообще на все было похуй, он только боялся, что сблеванет в дорогой машине Сэма и тот его за это убьет.
На даче они зависли на все выходные до понедельника. За это время ему один раз позвонил Славик и велел прийти во вторник с утра на техническое открытие кофейни. А до этого там должны будут вешать вывеску, морить тараканов, и делать там ему нечего. Проведя с Сэмом три дня, Серега к нему даже привык. «Подарочек» Ильи пригодился, и секс стал не таким ужасным. Казалось, что в тот первый раз Сэм сильно психовал, и потому так грубо набрасывался на него. Когда Сэм понял, что Серега согласен с ним встречаться по доброй воле, то как-то расслабился и перестал так жестко его ебать. Он спокойно ждал, когда тот подготовит себя к сексу, и помогал ему кончить потом. Хотя смазку Сэм все равно как-то не одобрял.
– Без нее очко меньше кажется, – жаловался он, но не зверствовал и терпел этот «гейский каприз». Вообще в нем было много странностей. Он спокойно принимал одни блага цивилизации, но при этом жестко отвергал другие. Он не признавал смазку и презервативы, не пользовался дезодорантом, не хотел пристраивать удобства к дому, обходясь деревянным сортиром, но при этом установил на даче кондиционер и спутниковую тарелку. В голове у него было много завиральных идей, от которых у Сереги глаза на лоб лезли. На двери у него был прилеплен агитплакат НБП, рядом с иконами висели китайские феншуйские символы и цитаты из Корана. Словно бы он хотел заручиться поддержкой от всех религий, которые знал. Не признавал он только иудаизма и по пьянке сильно ругал жидов, при этом любил слушать Леонарда Коэна и часто цитировал Жванецкого. А еще он не верил в СПИД и считал его жидо-масонским заговором. Но его общество, как ни странно, все-таки развеяло тоску по Илье. Серега понимал, что Галя права – тратить свою жизнь на ожидание глупо. Сэм, конечно, не мужчина его мечты, но все-таки лучше проводить время с ним, а не лежа у себя дома на продавленной тахте в мечтах о несбыточном.
В понедельник Сэм привез Серегу домой ближе к концу дня.
– Я в отпуск уезжаю в Анапу. Жена там вторую неделю уже живет. Вернусь в середине сентября. Ты тут без меня не ебись ни с кем, ладно? – он говорил это в шутливой манере, но в его холодных глазах Серега опять прочел настороженность и тревогу.
– Ладно, – сказал Серега, искренне веря в свои слова. Сэм протянул ему деньги и чуть приобнял, косясь на улицу и боясь запалиться. Серега вышел из машины и помахал ему рукой. В кармане его толстовки лежали сигареты «Парламент», наполовину истраченный тюбик арбузной смазки и две тысячи рублей. Его «жопный доход» становился все более ощутимым. Но это его скорее расстраивало, чем воодушевляло. Пусть он не знал, кем хочет стать, когда вырастет, торговля собственным очком точно не входила в его планы.
Кофейня во вторник не открылась: были какие-то сложности с документами от всяких инстанций. Но Серега теперь уже официально работал и завел там трудовую книжку. Почему-то его это особенно радовало. Зарплату ему обещали небольшую, но все-таки гораздо больше стипендии, и это были его первые нормально заработанные деньги. Без разгрузки фур и ебли в бане.
Открытие прошло 1 сентября, Серега из-за этого пропустил первый день в институте, но его уже мало волновала учеба. С ней он неплохо справлялся, но не видел себя учителем русского языка и литературы, и потому внутренне поставил работу на первое место. В первые дни в кофейню ходили толпы народа, Серега возвращался домой «без ног». К тому же, дядя Сережа требовал, чтобы в самый наплыв посетителей они со Славиком работали одновременно. Было сложно держать темп, Серега часто сбивался, и особенно переживал, когда ошибался в расчете с гостями. Ночами ему снились недостачи в кассе и орущий на него дядя Сережа. Все эти заботы постепенно отодвинули на второй план мысли об Илье, которые приходили только перед сном. Тогда он доставал из шкафа свой анальный вибратор и арбузную смазку, запах которой воскрешал тот день, когда они трахались в Галиной ванной. Он погружался в воспоминания, как будто смотрел порно с собственным участием.
