– Оля, ку-ку!
– Что? – перевожу на Иру растерянный взгляд.
– Ты что зависла?
– Я? … – краем зрения вижу, как «шикарный блондин» кивает дизайнеру и направляется прямиком в нашу сторону, – Ничего. Задумалась просто.
– Боже мой, он идёт сюда? Какая походка! Так ты его знаешь – нет?
– Знаю. Он фотограф. Работали вместе на съёмках новой коллекции для Барычева.
– Женат?
– Я не проясняла его семейный статус.
– Хмм! Обручального кольца у него на пальце не видно.
– Ну, он может его просто не носить, – замечаю, рассеянно глядя в свою тарелку и подхватывая с неё последнее канапе.
Отодвигаю стул, встаю из-за стола.
– Привет!
Кир уже стоит прямо передо мной, окидывает своим штормящим взглядом, и мне сразу же становится не по себе.
– Привет, – отвечаю холодно.
– Шикарно выглядишь!
– Спасибо.
– Какая стильная вещь! Узнаю дизайнерский подчерк Максима, – он невозмутимо подцепляет указательным пальцем ремень портупеи на моей талии и слегка тянет на себя, усмехаясь краем губ, – Тебе очень идёт!
– Руки убери! – очень тихо, почти одними губами шиплю я, хмуря брови.
Ира встаёт рядом.
– Привет!
Терновский тут же отпускает ремень, смотрит на неё, как на нечто возникшее в поле зрения совсем не вовремя, и молчит. Повисает неловкая пауза. Она едва заметно толкает меня в бок, явно намекая, что мне пора бы её представить.
– Познакомьтесь, Кирилл – Ирина, Ирина – Кирилл.
Он удостаивает её мимолётным взглядом, едва кивает ей с холодной вежливой улыбкой, снимает куртку, преспокойно вешает её на спинку моего стула, подтягивает длинные рукава пуловера к локтям и только после этого не спрашивает, а просто поясняет.
– Пусть пока тут повисит. Ты же не против?
– А что, если против? На входе в клуб есть гардероб, если ты не заметил.
– Даа лаадно тебе! – тянет лениво, – Я всё равно скоро уеду.
Меня раздражает этот странный финт с курткой, но в то же время вызывает внутри волну тепла. И эта волна очень смущает, ведь следом появляется навязчивая мысль, что это с одной стороны завуалированный жест близости и доверия, а с другой знак самца, который, едва появившись в новом коллективе, сразу же пометил свою самку.
– Хорошо, пусть висит, – с равнодушным видом пожимаю плечами я, – Только если в карманах есть что-нибудь ценное, следи за ней сам. Конечно, здесь не такая публика, но всё же. Мало ли!
– Спасибо! – улыбается, и теперь мне кажется, что в его улыбке и взгляде сквозит удовлетворение моим согласием и, как следствие, надежда на что-то большее.
– Я … пойду, возьму себе ещё что-нибудь перекусить.
– Пойдем вместе! Я бы тоже чего-нибудь съел, – тут же не предлагает, а ставит перед фактом этот самоуверенный «шикарный блондин», мягко подталкивая меня ладонью в поясницу, и не глядя на Иру, чтобы она не увязалась с нами.
От его прикосновения по спине, как всегда, бегут мурашки.
– Послушай, мне не следовало так себя вести, тогда, после съёмки, – тихо говорит мне он, как только мы отходим от девушки на несколько шагов, – Просто я … ммм, … не сдержался.
– У тебя это закономерность такая – не сдерживаться в том, что касается меня? Как три года назад была, так и осталась? – кидаю на него короткий напряжённый взгляд через плечо.
Кир останавливается передо мной почти вплотную, преграждая дорогу и невозмутимо нарушая границу моего личного пространства, принятую для деловых и дружеских знакомств, а также приличных людей. Пожимает плечами. При этом выглядит слегка пристыженным. Слегка качнувшись вперёд, опускает взгляд на мои губы.
– Видимо, да.
Меня обволакивает его дыхание, и я отмечаю, что в нём совершенно не чувствуется запаха сигарет.
– Ты бросил курить?
– Да. Уже два года как.
Так же обращаю внимание на то, что сейчас, когда я на высоких каблуках, он ниже меня ростом. Не на много, но ниже. И я с мрачным удовлетворением думаю о том, что рост моего мужа позволяет мне носить какие угодно высокие каблуки, а он всё равно будет выше. Но это удовлетворение не перекрывает навязчивое желание потянуть к себе этот вязаный шарф и соприкоснуться с губами напротив.
Я отступаю на шаг, огибаю его и ухожу вперёд. Он тут же догоняет меня, и до столика напитков мы идём рядом молча.
– Будешь что-нибудь?
– Вино.
– Какое?
– Ламбруско, белое, полусладкое.
Кир берёт у официанта бокал для меня и неизменные пятьдесят грамм коньяка себе, протягивает мне бокал.