Он не настаивает, как всегда, полагаясь на мои слова и наличие головы на плечах, а я, потягивая через соломинку коктейль, обращаю внимание на тяжёлый взгляд Кира, в котором явно читается: «Тебе уже хватит!» Я сразу вспоминаю, как он по-хозяйски с этой фразой отставлял в дальний угол стола мою чашку, не давая выпить вино, которым угощал мой сосед по веранде в Коктебеле. И думаю, что будь сейчас на месте моего мужа он, я бы опять услышала в ответ короткое, но безапелляционное: «Я сказал – хватит!» и на этом разговор был бы закончен. Думаю и пытаюсь понять, мне было бы приятнее подчиниться, или возмутиться? Наверное, всё-таки подчиниться.
***
– Ба! Сёрфер!
Рядом с Киром материализуется бородач брутального вида с чёрными, как вороново крыло, длинными волосами и с размаха хлопает Терновского по плечу.
– Не ожидал тебя здесь увидеть! – после крепкого рукопожатия, мужчины обнимаются, дружески похлопывая друг друга по спине.
– Бизон? Я тебя тем более! Какими судьбами сюда занесло?
– Да вот, вместе с женой сына на борд ставим. Здесь хорошие учебные трассы. А ты то, что здесь забыл?
– Да вот, девушек с Красной Поляной знакомим. – Терновский обращает внимание своего знакомого на нашу компанию, – Это Егор, мой старый приятель. Он же Бизон во фрирайдерской тусовке.
– Всем доброго вечера, дамы и господа! – Егор, он же Бизон, театрально склоняет голову в официальном приветствии.
Во время короткой процедуры знакомства мужчина слышит только наши имена, без подробностей, кто из нашей четвёрки с кем. При этом Бизон задерживает на мне внимательный взгляд, переводит его на Терновского и, не церемонясь, интересуется.
– Твоя?
Я едва не давлюсь глотком коктейля. Беляева с лёгкой усмешкой приподнимает брови.
– Кхм! Это моя жена! – делая акцент на слове «моя» отвечает Вадим.
– Пардон! – Бизон окидывает Кира, меня и мужа озадаченным взглядом, переводит его на Машу, – Пардон! Обознался, растерялся. Одна краше другой! – широко улыбается, пытаясь перевести неловкость в шутку, – А вы знаете, что у фрирайдеров шестьдесят шесть пар хромосом и восемьсот восемьдесят восемь атрофировавшихся генов страха? – непонятно к чему заявляет он, хлопает старого приятеля по плечу и эмоционально добавляет, – Вот у этого парня – точно! Я с ним почти все экстремальные спуски в Приэльбрусье вместе освоил четыре года назад.
Кир даже бровью не ведёт, лишь небрежно замечает.
– Ты фрирайдишь не хуже.
– Ну, вот я и говорю – с тех пор отмороженные оба, на всю голову. – смеётся, – Давненько не виделись! Что-то ты пропал совсем. Не фрирайдишь, после Чегета32? Завязал?
– Бывает, но не там.
– А что не так с этим Чегетом? – заинтересованно уточняет Маша, сложив руки замочком на плече у Терновского.
– Да жопа там полная случилась – лавина сошла. Пардон за мой жаргон, дамы, но по-другому не скажешь.
– Ваша группа попала в лавину? – перевожу встревоженный взгляд на Кира.
Он опускает на секунду глаза, снова поднимает их на меня, чуть нахмурив брови.
– Не наша, другая. – звучит короткий ответ, и, поскольку продолжения не следует, Бизон решает пояснить сам.
– Ну, не совсем другая. Часть нашей. На Северном склоне. Наша группа в полном составе там катала двумя днями раньше, до снегопада. Всё было путём. А в тот день очень широкая лавина сошла. Практически весь Северный цирк33. Толщина снега в ней была не очень большая, но из-за ширины у всех, кто в нее попал или находились ниже, не было шансов ни отскочить в сторону, ни выбраться. В таких лавинах больше от травм гибнут. Пятерых накрыло. Среди них две девушки. Всех разбросало по разным высотам. Только одного удалось спасти в первый день. Очень крупно повезло ему, не глубоко попал, дотянул. Остальных два дня спасатели искали. Сёрфер вызвался добровольцем с ними в первый же день, но не пустили. Только на второй, когда обстреляли склон противолавинными пушками, добровольцев взяли в помощь. Я тоже пошёл. Никогда эту жесть не забуду!