– Они сами виноваты. – наконец, включается в рассказ Кир, – Поехали катать на сложный, опасный склон без гида, нарушили правила катания в таких местах, да ещё сразу после снегопада. Съезжали не по одному, а все вместе. Вот их и накрыло одновременно. Есть правило: один спустился, встал в безопасном месте, показал, что всё нормально, тогда едет следующий. Если кто-то попадет в лавину, остальные быстро подоспеют на помощь. Никто, кроме своих, не поможет – просто не успеют.
– Почему не успеют? – уточняет Маша.
– Потому что после схода лавины, счёт идет на минуты. – продолжает Егор, – Пятнадцать, ну двадцать. Это если потерпевший успел сгруппироваться и разгрести вокруг лица небольшое пространство для воздуха. Потом лавина уплотняется и замерзает, как цемент, и люди задыхаются. Сам не откопаешься. Как скрутило, так и лежишь, как в асфальт закатали. Твои крики о помощи не услышат. Но тот, кто под лавиной, слышит, как над ним ходят, ищут, разговаривают …
– Ладно, Бизон, завязывай! – всё больше мрачнея, прерывает его Терновский.
– И как же их ищут? – не обращая внимания на его реплику, спрашиваю я, чувствуя, как при этом взволнованно дрожит от услышанных подробностей про цемент и асфальт мой голос.
Кир переводит взгляд на меня. Тяжело вздыхает с видом, «и зачем только тебя, Бизон, понесло обо всём этом вспоминать». Но, тем не менее, принимается терпеливо объяснять.
– А для этого, Оля, нужны биперы, о которых я говорил. Они настроены на одну частоту. Если кто-то из группы попал под лавину, все переключают биперы в режим поиска и начинают искать. Фрирайдеры должны иметь с собой противолавинное оборудование: бипер, щуп и лопату. Когда зона поиска при помощи бипера ограничена, в дело идет щуп. Это такая складная палка длиной до трех метров, типа удочки. Ею протыкают снег. Наткнувшись на человека, его как можно быстрее откапывают лавинной лопатой.
– Да, что-то нас понесло о грустном. Хватит! – Егор ударяет своим бокалом о бокал Кира,
– Твоё здоровье, Сёрфер! … Только вот Надю действительно жаль!
– Надю? – тут же навостряет уши любопытная Беляева, – Знакомая ваша?
– Ну, она, … в общем – да. – Бизон кидает на Кира быстрый взгляд, в котором явно сквозит знание некой ситуации, о которой не стоит упоминать, и я замечаю, как тот мрачнеет ещё сильнее, – Жена моего приятеля. Вот ему то, единственному и удалось выжить.
– Сказал же – завязывай об этом, Бизон! – резко закругляет тему Терновский.
– Всё. Молчу. … Нет, ну это надо же! Такая неожиданная встреча и так, чёрт побери, жаль, что мы завтра уже уезжаем! Покатали бы вместе.
– В другой раз.
***
Бизон переводит тему на наши Краснополянные впечатления. Узнаёт, что мы сегодня катались по Явору примерно в то же время, что и он с семьей и снова досадует, что не совпало пересечься там.
Ди-джей делает перерыв, ставит какую-то медленную тягучую композицию и уходит от пульта к бару. Вибрации этой музыки по-змеиному плавно вползают в меня, растекаются по телу, вводят в томное состояние.
Один из наших собеседников уводит Машу танцевать. Он двигается неплохо, периодически делая шутливые выпады, которые забавляют неугомонную Беляеву – она весело хохочет.
Вадим принимается увлечённо спорить с Бизоном о подсознательном воздействии рекламы на инстинкты людей и желании купить рекламируемый товар.
А меня полностью захватывает эта музыка. Я некоторое время слегка покачиваюсь ей в такт. Мне становится грустно и хочется уйти куда-нибудь подальше.
Я подхватываю свой бокал с коктейлем, поднимаю глаза, сталкиваюсь взглядом с Киром, тут же отвожу их. Отхожу дальше к одной из широких колонн бара, облокачиваюсь на неё плечом. Мой взгляд меланхолично скользит по лицам всех этих людей вокруг и снова возвращается к Киру. Он смотрит на меня. Я опускаю глаза, снова поднимаю. Он продолжает смотреть.
Проходит минута, может две, и я чувствую его присутствие за спиной. Не знаю, как это объяснить. Просто чувствую. Открываю глаза, оборачиваюсь и замираю – он стоит в двух шагах от меня и смотрит, смотрит, смотрит … Делает шаг вперёд, ещё один. Останавливается почти вплотную. Некоторое время мы просто стоим, а потом, не сговариваясь, не касаясь друг друга, начинаем медленно двигаться под музыку в унисон, как два настроенных друг на друга маятника.
Мои руки сползают вниз, расслабленно повисают вдоль бедёр. Наши лбы мягко соприкасаются, и я снова, как три года назад при прощании, чувствую его дыхание, тёплым бризом ласкающее моё лицо. И мне опять мерещится исходящий от него запах моря. Его рука слегка задевает мою, пальцы скользят по коже, поглаживают, осторожно обхватывают кисть и прижимают её к своей груди. Туда, где бьётся сердце, накрывая своей ладонью.