— И лимончик, — добавляет, кивнув, и бросает на меня искоса короткий взгляд, — Пиво — не лучший выбор.
— Почему?
— Мне не нравится, когда от девушки пахнет пивом.
— Хм, почему?
— Просто не нравится! — коротко сворачивает тему он.
Марина и Лёша останавливаются на пиве. Заказываем еду. Приняв заказ, официант уходит.
— Так, значит, коньяк? Ладно. А себе, почему выпить не заказал?
— Я — за рулём. А тебе не помешает немного расслабиться после такого стресса.
— Ну, насколько я помню, когда мы познакомились в «Бубнах», ты пил коньяк. И тебя не остановило то, что ты за рулём.
— Там ехать от посёлка до Тихой — пять минут по равнине. А здесь подальше и горы, — коротко поясняет он.
Когда нам приносят выпивку, один из парней парапланеристов поднимает свой бокал с вином, привлекая к себе внимание гомонящей компании.
— Тишина за столом!
Все замолкают.
— Оля, вы с Сергеем сделали наш сегодняшний день. Поэтому, давайте все выпьем за то, чтобы орлы не падали, а бараны не летали! — весело произносит он.
Раздаются одобрительные возгласы. Все пьющие и не пьющие алкоголь, кто чем (бокалами, чашками с кофе и чаем), чокаются со мной, как с главной виновницей тоста.
Ощущаю себя героиней дня, с которой так неожиданно произошло, в прямом смысле, головокружительное приключение. И от этого чувства внутри разливается тепло, и ощущение свободы передаётся и мне ещё до того, как я делаю первый глоток коньяка.
— Как здесь здорово! Такой вид шикарный! — восклицаю некоторое время спустя, с аппетитом доедая свой обед, — Должно быть, очень приятно кушать здесь. Атмосферно!
— Это точно! — откликается один из соседей по застолью, который курит кальян, — С утра, после полётов, завтракаешь тут, а у застеклённой стены, прямо перед тобой, пролетают парапланы, дельтапланы и, иногда, даже делают бочку на Як-52, прямо в пятидесяти метрах.
— Ого! Как здорово! Это такой маленький лёгкий самолет?
— Да, спортивно-тренировочный. Но вы с Серегой сегодня показали шоу! Давно здесь такого не видели, вне соревнований. Высота около восьмисот метров! Восемь витков спирали в тандеме! Это было нечто! Я видел, как твой парень прямо побелел весь, когда вы вошли в первую спираль, — воодушевленно описывает свои впечатления парень с кальяном и в очередной раз затягивается, выдыхая вверх ароматное облако.
— Ты за меня, правда, испугался? — почему-то, удивляюсь, вскинув глаза на Кира.
— А, по-твоему, я совсем бесчувственный чурбан? — звучит отрывисто, и прищуренные голубые глаза сверкают на меня из-под нахмуренных бровей.
Повисает пауза. Кальянный дым стелется над нами голубоватой лентой.
— Нет, почему же. Я, просто … — запинаюсь, не зная, что сказать дальше.
— Ты уже поела? Давай, уйдём отсюда? — неожиданно предлагает он.
Отсчитывает деньги за обед. Передаёт их своему приятелю.
— Лёш, заплати за нас.
— А вы куда? — интересуется тот.
— Прокатимся дальше по склону. На связи, — встаёт и протягивает мне руку, — Пойдём!
Кир привозит нас к белому обелиску на конце хребта Клемухи. Мы не встретили ни одной машины и ни одного человека на протяжении всей дороги вдоль длинной «спины» горы. Выходим из автомобиля и останавливаемся в нескольких метрах от высокого памятного сооружения. Вокруг раскинулся всё тот же шикарный вид. Полоска моря, уходящая в горизонт, теперь ближе и шире. Тишину вокруг нарушает только шум ветра. Здесь никого нет. Лишь дельтапланеристы иногда проносятся высоко в небе. Для них, поднявшийся мощный поток воздуха, как раз то, что нужно для динамичного полёта.
Подхожу к памятнику. Он метров семь в высоту и квадратный в сечении. Поглаживаю пальцами белый шершавый камень. Прислоняюсь спиной. Кир продолжает стоять у машины. Скользит взглядом с самолёта-флюгера на пике обелиска вниз, к памятной табличке над моей головой. Задерживается на ней и читает вслух надпись:
