Смеёмся все вчетвером.
– Пошли ближе к краю склона! Посмотрите на «ложку». – тянет своего «красавчика» за руку Марина.
Марина – симпатичная, миниатюрная, кареглазая брюнетка, с короткой стрижкой под мальчика. Очень весёлая. Жизнерадостность так и бьёт из неё ключом. И они с Алексеем очень хорошо подходят друг другу, и внешне, и по характеру – эдакая парочка лёгких в общении шутников. То ли благодаря их благотворному влиянию, то ли между мной и Киром что-то изменилось сегодня, но я ловлю себя на мысли, что мой сёрфер больше не раздражает меня. Взаимные колкости прекратились. Он больше не выглядит отстранённым и задумчивым. То и дело ловлю на себе его улыбающийся тёплый взгляд, пока я, увлечённая открывшимся видом, расхаживаю по склону, слушая Маринины пояснения, что мы видим вокруг.
Перед нами раскинулась большая долина с вечно пересыхающим в сезон солёным озером Бараколь в её центре. Именно его и называют «ложкой» за внешнюю схожесть с верхней частью – «черпалом» этого столового прибора. Между озером и подножием склона Клемухи, покрытым пожухшей от знойного лета травой, – ровные зелёные квадраты виноградников. Слева долину ограничивает высокая, плоская на вершине, гора Коклюк, с небольшим селом Нанниково у её подножия и виднеющейся на краю горы белой колоннадой беседки «Звездопад воспоминаний». Справа – широкая линия моря и Коктебельская бухта с Карадагским массивом. Длинным живописным обрамлением от самого моря до Клемухи протянулись величественные вершины гор, подёрнутые голубоватой дымкой. И куда ни кинь взгляд, везде вокруг нас, парят на разной высоте похожие на оторвавшиеся ветром от одуванчика-склона – семена, разноцветные парапланы.
– Как красиво! Вы только посмотрите на это всё! Только посмотрите! – восторгаюсь, восхищённо прижав руки к груди и, слегка запрокинув голову, начинаю медленно поворачиваться вокруг себя.
Порыв ветра подхватывает подол моего белого платья, которое Кир зачем-то попросил снова одеть сегодня. Одежда явно не для ветреных гор. Поэтому я предусмотрительно повязала на бёдра большой красный платок, чтобы широкая юбка не взлетала выше пояса. Но, даже сдерживаемая платком, она всё равно развевается и трепещет у бёдер. И это зрелище явно доставляет моему сёрферу удовольствие, судя по его откровенно скользящему по моим ногам взгляду. Я снова вижу, как он складывает пальцы у глаз и нажимает указательным пальцем невидимую кнопку фотоаппарата.
– Представь, что ты птица, и ты летишь! – улыбается он.
Расставляю руки в стороны и продолжаю кружиться. Он подходит ко мне и прерывает мой «полёт», обнимая сзади за плечи.
– Ты похожа на парящую белую чайку.
– Ммм? Опять меня сфоткал? Увлекаешься фотографией? – хихикаю.
– Типа того. Некоторые моменты хочется задержать в памяти. Красиво! На мобильный и на фотоаппарат получится не то. У меня в машине лежит цифровая зеркалка, но я её почти не достаю последнее время.
– Почему?
– Не хочется отвлекаться от неповторимости каждого момента. Да и наснимал за лето уже много.
– Да? А вот я бы с удовольствием пофотографировала эту красоту. Но забыла свой мобильный в номере. В первые дни решила не носить с собой, а сегодня не подумала захватить. Так жаль!
– Не жалей. Фотографии должны быть здесь, – он касается ладонью моей груди, там, где бьётся сердце, и оно сразу же ускоряет свой ритм.
– А ты – хитрец! Вот, оказывается, зачем ты так настойчиво просил меня снова надеть это платье, когда я собиралась облачиться в какой-нибудь более подходящий вариант для ветреных гор.
– Чтобы любоваться на твои стройные ножки под развевающимся на ветру подолом этого белого платьишка. Именно за этим, всё верно.
– Ты – маньяк, визуал-кинестетик [4] – смеюсь я.
– Что ж поделать! Какой уж есть, – притворно вздыхает он и спустя небольшую паузу добавляет, – И ты тоже, девочка моя. Ты – тоже.
– Ну, так что? Вперёд – летать? – весело подмигивает Марина, – Тот пилот-инструктор, о котором я вчера говорила, уже ждет тебя, Лёш. Вон он стоит, в красной клетчатой рубашке – видите? Я ему и про тебя сказала, Оль. Что, возможно, ты тоже решишься после Лёши.
– Хм. Не знаю – не знаю, – скептически бормочу себе под нос я, и уже громче добавляю, – Возможно. Я ещё подумаю.
Алексей с Мариной уходят к инструктору. Мы продолжаем стоять в обнимку, наблюдая за парапланеристами на склоне и в воздухе.
– Я не понял – ты всё раздумываешь, лететь или нет? – Кир выпускает меня из объятий, становится передо мной и вопросительно заглядывает мне в лицо.
– Да. Раздумываю. А что?
– Да, брось! Весь страх только в голове.
– Вот именно, что в голове! У меня фобия высоты – я же говорила.
– У тебя нет фобии высоты, – возражает уверенно, – Иначе ты не дошла бы не только до середины Хамелеона – ты б вообще на него не полезла. И почти на самом краю склона здесь не стала бы кружиться.
– Думаешь? – с сомнением в голосе, задумчиво отвечаю я, – Но почему я тогда боюсь?
– Это защитная реакция. Нормально. Ты, просто слишком осторожничаешь.
– Гм … И что же делать?
– Лететь! – категорично ставит в обсуждении точку он.
