Зимой Павел Павлович съездил в Пермь и получил родительский совет от папаши «держаться в полку во что бы то ни стало до производства в полковники», тем более что этот чин был уже не за горами — его надлежало получить весной следующего года. Это произошло накануне праздника Пасхи, в апреле 1878 года. У Философовых был дан торжественный обед «в честь трёх семейных производств» — повышение по службе кроме Павла Павловича получил П. Д. Паренсов, произведённый в генералы, а старший сын Философовых, Владимир, стал гардемарином.
«Как-то, между прочим, <…> Сергей Павлович выучился читать, о чём спешу сообщить бабушке, — писала Елена Валерьяновна 3 мая того же года мамаше Анне Ивановне, уехавшей за границу с Юлией и внучками. — Как он это совершил?.. Бог его знает, но дело в том, что теперь сей молодой человек с книгой не расстаётся. Важность неимоверная при этом, а Линчик складывает за ним слова и поправляет его».
Через десять дней после этого письма у Дягилевых родился сын. Серёжа и Линчик с няней ещё утром были отправлены к дедушке Литке, который всегда приглашал в дни военных парадов на Марсовом поле всю семейную детвору — малышей Литке, Сульменевых, Дягилевых, Философовых, Корибут-Кубитовичей. Самый младший сын Философовых — Дмитрий, одногодок и кузен Сергея Дягилева, вспоминал об этом в своих «Записках»: «На парады мы смотрели из квартиры «дедушки Литке», на Марсовом поле. <…> Самого старика мы побаивались. Особенно его зелёного абажура, который он носил под глазами. Окна были открыты. Под самыми окнами стояла кавалерия. Офицеры переговаривались с нами, то есть не с нами, детьми, а со взрослыми. Помню дядю Полю [П. П. Дягилева] в золотой каске. Один раз его вызвали с парада домой. Потом мне объяснили, что родился Юрий».
В памяти Д. Философова сохранились события, произошедшие 13 мая 1878 года. Имя своему брату выбрал по святцам шестилетний Серёжа. Прежде чем сказать отцу, что «братец будет Георгий» (Юрий), он заглянул в маленький православный календарь, который с некоторых пор носил при себе, и прочитал имена святых на этот день.
«Зная, что прекрасная моя Елена может родить с минуты на минуту, не могу не пожелать счастливого окончания», — писал из Перми Иван Павлович Дягилев, отвечая на письмо своего брата, обеспокоенного тем, что временные хозяйственные неудачи папаши привели к тому, что он чуть было не объявил себя несостоятельным. «Я очень хорошо <…> знаю, что мы без куска хлеба в Перми не останемся, а в Питере, как он ни хорош, без денег существовать трудно, — продолжал Иван Павлович. — Приезжайте, милые. Ежели не встретите, как говорит дедушка, «роскоши», то встретите беспредельную любовь и радушие братское. Обнимаю и целую вас и ваших музыкантов». «Музыкантами» Иван Павлович называл детей брата, а также и своих.
А вскоре Елена Валерьяновна получила замечательное ответное письмо от папаши, которое он подписал как «друг и отец П. Дягилев»: «Благополучное твоё разрешение всех нас порадовало. Пускай Георгий возрастает всем нам на утешение <…> Думаю, что во всяком случае, если Поля получит отпуск, то вам не миновать Осы и Бикбарды, куда и направляйтесь. О том, что ты и вся твоя семья будешь принята с распростёртыми объятиями, и говорить нечего, и будем всем делиться, то есть материальными средствами, радостями и печалями, и друг друга <…> поддерживать в душевных настроениях, с коими часто не легко совладеть».
Сердечные письма из Перми сыграли свою роль в положительном решении ехать в отпуск в Бикбарду, но прежде Дягилевым предстоял военный лагерный сбор в Красном Селе, на который Поленька по «смелому новшеству» поехал не один, а с женой и тремя детьми. «Красное оставило мне воспоминание удачно выдержанного экзамена, — сообщала Е. В. Дягилева. — Мне надлежало доказывать на ежедневной практике, усвоила ли я преподнесённую мне командиром 2-го эскадрона «тактическую задачу»: вовремя скрываться, вовремя появляться, не слышать и не видеть, чего не следовало видеть и слышать, по известным направлениям не ходить самой, по другим не пускать детей и т. д. и т. д. Всё это во избежание стеснения хозяев лагеря — офицеров и солдат». Мало кто усомнится, что это был хороший урок — умение решать такого рода «тактические задачи» полезно любому человеку во многих жизненных ситуациях.
Конец лета и начало осени 1878 года семья Павла Павловича провела в Пермской губернии. Во вторую поездку они «встретили всё то же, что и в первый раз», с той разницей, что было менее шумно. Велось много разговоров, как писала Елена Валерьяновна, «о нашей судьбе», о переселении в Пермскую губернию. Ни братья, ни папаша не видели для этого никаких препятствий. Более того, Павел Дмитриевич предложил невестке с детьми остаться в Перми в ожидании выхода мужа из полка, но она не согласилась на разлуку с неопределённым сроком.
