Сведений о Павле Фёдоровиче, «крестьянском сыне» по рождению, сохранилось немного. Благодаря своему таланту и ранее небывалым условиям для быстрого экономического развития Урала во время Петровских реформ он сумел ещё в молодости перейти в другое сословие и стать подьячим — горнозаводским канцеляристом. С 1735 года П. Ф. Дягилев служил в Пермском горном начальстве на Егошихинском медеплавильном заводе, от которого и ведёт свою историю губернский город Пермь.
Сын его, Василий Павлович[14], окончил заводскую школу, работал на уральских заводах и женился на купеческой дочери из Соликамска Татьяне Нагаевой (по другой версии — Нечаевой), которая «имела доброе сердце, была деятельна и неутомима». Их единственный сын Дмитрий писал о своей матери, что она была «горяча и вспыльчива», но «весьма много имела попечения о моём воспитании, не жалея ни денег, ни трудов своих». Василий Павлович умер в своём пермском доме, так и не успев осуществить заветную мечту — получить дворянское звание.
Первым потомственным дворянином в роду Дягилевых стал Дмитрий Васильевич. Учитывая его заслуги и предъявленные доказательства, он и его род в январе 1806 года были внесены в «Дворянскую родословную Московской губернии книгу» (поскольку Дворянского собрания в Перми ещё не существовало). Это о нём писал упомянутый выше Ф. Ф. Вигель: «На обед, на бал и на ужин пригласил нас пермский амфитрион, губернский казначей Дягилев, у которого в этот день жена была именинницей». Его супруга — Мария Ивановна, дочь богатого пермского купца и городского головы И. Р. Жмаева, уже после смерти своего отца купила земли в Осинском уезде Пермской губернии, где и был построен Бикбардинский винокуренный завод — основной источник благополучия для детей и внуков.
Из автобиографических записок Дмитрия Васильевича известно, что он занимался музыкой, рисованием и живописью, писал иконы и портреты. В молодые годы Дмитрий Дягилев сочинял басни, эпиграммы и стихотворные сказки, которые опубликовались в конце XVIII столетия в тобольском журнале «Иртыш, превращающийся в Иппокрену». В Перми он часто выступал в роли благотворителя и вносил большие деньги в пользу церквей и приютов для бедных. «Прошу Бога, чтоб сие наше пожертвование принесло бы столько пользы для бедного человечества, — писал он в своих «Записках», — сколько нашего есть усердия исполнить обязанность в помощи ближним…»
Вряд ли потомственное дворянство, полученное прадедом Сергея Дягилева, было восстановлено, как пишет Елена Валерьяновна, желавшая представить род Дягилевых более древним и привлекательным. Она занималась генеалогией и обращалась за помощью к видному специалисту В. В. Голубцову[15], который предполагал, что дягилевский род был выселен из родовой Тверской земли Иоанном Грозным, «рассеян в разные стороны и часть его сослана в Сибирь». С давних пор история рода Дягилевых обрастала легендами, в которых трудно, а порой и невозможно отделить правду от вымысла. Легенды — как и женщины — должны быть всегда красивыми.
Одна из них — предание о тверском боярском сыне Докуке, получившем в свой герб цветок дягиля от Иоанна Грозного. Однако известно, что Докука, владевший землями в Тверском княжестве, до 1580 года отъехал в Литву. Если не обращать внимания на явный вымысел, ведь русский боярин никогда не имел своего герба до времён Петра I, то эта легенда — всего лишь попытка объяснить происхождение фамилии Дягилевых.
Согласно другому семейному преданию Дягилевы попали в опалу во время царствования Алексея Михайловича и были перемещены на восток, в осваиваемые тогда земли Урала и Западной Сибири. Это уже ближе к реальности и не противоречит современным исследованиям, но при условии лишения «боярских детей» Дягилевых всех привилегий. Понятно, что им пришлось начинать с нуля.
Поэтому наиболее точно определил «генетический код» Сергея Дягилева живописец Михаил Нестеров, который заметил: «Недаром в его жилах текла мужицкая кровь даровитого самородка-пермяка и весь яркий талант его был русский талант…»
Существует ещё одна легенда, весьма туманного происхождения, но с одной пикантной подробностью — «о незаконной связи»: Дягилевы якобы состояли в родстве с самим Петром Великим. Предполагая, что эту семейную легенду Сергей Дягилев выдумал сам, Александр Бенуа утверждал, «что в нём
Весной 1883 года отец Серёжи наконец-то получил место уездного воинского начальника и командира Пермского батальона. Именно об этом мечтал в последние годы жизни покойный Павел Дмитриевич, великодушно взявший на себя все огромные петербургские долги сына, при этом не лишая его части наследства. За десять лет службы полковника П. П. Дягилева в Перми войсковое подразделение, которым он командовал, будет дважды переименовываться и в 1891 году станет называться Ирбитским резервным батальоном.
