«Состоявшееся в Париже 16-21 ноября особое совещание огромным большинством голосов признало, что вопрос Престолонаследия сейчас разрешать нельзя». Постановления о непризнании блюстительства Кирилла были приняты более чем сотней монархических объединений против трёх: «мюнхенское, малочисленное баден-баденское и афинское».
С.С. Ольденбург целиком одобрил действия Высшего Монархического Совета, персонально Н.Е. Маркова, А.М. Масленникова и А.А. Ширинского-Шихматова за «умение найти объединяющую громадное большинство среднюю линию» [«Русская Мысль» (Берлин), 1922, Кн.VIII-XII, с.199].
Далее Ольденбург описал процесс борьбы левой интеллигенции с монархистами в студенческой среде. Правление, избранное на съезде в Праге, давало «выговоры белградскому студенческому союзу за участие в панихиде по Государе, не осуждая пражский левый союз за приветствие П.Н. Милюкову, хотело исключить берлинский союз за принятие пожертвования от Высшего Монархического Совета и т.д., - т.е. вело совершенно открыто старую радикальную политику». Но сдвиги произошли уже на втором студенческом съезде с предоставлением правым 3 мест в правлении из 7.
Сожалея о переживаемых под советской оккупацией трудностях русских, Ольденбург близок к формуле Краснова «Понять – простить», когда пишет: «легко не быть подавленным тем кто не испытал пятилетнего гнёта». Полноценное изучение происходящего под большевиками сделает неуместными и противоположные претензии, будто белоэмигранты «оторвались от России». Ольденбург справедливо полагал что после свержения красных интеллигенция в большей степени чем трудовой народ останется заражена революционной отравой.
Н.Н. Чебышев, продолжая вспоминать о жизни в Берлине, указывает на организованную осенью 1922 г. Петром Струве дома у Н.А. Бердяева встречу С.С. Ольденбурга с А.С. Изгоевым и С.Л. Франком. Нет других данных о том, чтобы Ольденбурга с этими авторами «Вех» напрямую что-либо связывало. Присутствовали также И.А. Ильин, В.В. Шульгин, А.А. Лампе, С.Е. Трубецкой, И.М. Бикерман, Г.А. Ландау и Н.Н. Чебышев, упоминания о которых в окружении С.С. Ольденбурга встречаются регулярно. П.Б. Струве собрал такой авторитетный консилиум, т.к. бывший к.-д. А.С. Изгоев решил выступить в печати против Белого Движения [«Возрождение», 1934, 28 марта].
А.С. Изгоева им удалось уговорить повременить с этим, но симптом такой бердяевщины уже проявился. Из группы авторов сборника «Вехи» некоторое движение направо обнаружил С.Л. Франк, «скинувший за рубежом последние одежды либерализма», по выражению советского марксиста [И.К. Луппол «На два фронта» М.-Л.: Госиздат, 1930, с.16].
Зато Н.А. Бердяев поддерживал коммунистическую программу, не признавая только её дух. Как выразился потом Мережковский, неодемократ Бердяев «стучит молотком по голове: “свобода, свобода!”». Иван Ильин всегда считал Бердяева «философически неосновательным и религиозно соблазнительным» [«Современные записки» (Париж, 1920-1940). Из архива редакции» М.: НЛО, 2012, Т.2, с.471]. Более последовательно позицию либерализма выражал эмигрантский масон, писатель Газданов, объявляя что религия «органически противоположна свободе» [«Возвращение Гайто Газданова» М.: Русский путь, 2000, с.298].
