Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

Н.Н. Чебышев пишет что никогда раньше не знал Н.А. Бердяева, возможно что и С.С. Ольденбург вблизи видел его впервые. В мемуарах Бердяев указывает только на знакомство с книгой С.Ф. Ольденбурга о буддизме, которая произвела на него «сильное впечатление». Однако у него есть даже более красочное, чем у Чебышева, описание первой встречи с белоэмигрантами после его высылки большевиками. Бердяев подтверждает, что П.Б. Струве пригласил к нему домой группу своих сторонников. «Встреча у меня на квартире с белой эмиграцией кончилась разгромом. Я очень рассердился и даже кричал, что было не очень любезно со стороны хозяина квартиры. Я относился совершенно отрицательно к свержению большевизма путём интервенции. В белое движение я не верил и не имел к нему симпатии. Это движение представлялось мне безвозвратно ушедшим в прошлое, лишённым всякого значения и даже вредным» [Н.А. Бердяев «Самопознание» М.: Книга, 1991, с.88, 247].

Блестящее саморазоблачение бердяевщины – полнейшего идейного врага русских монархистов. Бердяев признаётся, что сошёлся только с левыми эмигрантами и полностью порвал с правыми.

Свой рассказ об этом дне оставил С.Л. Франк, запомнивший красивую речь Ивана Ильина о подвиге Белого Движения. П.Б. Струве полностью согласился с Ильиным, а С. Франк принял сторону А. Изгоева насчёт каких-то «более глубоких» причин поражения контрреволюции. «Разговор принял драматический характер с бурного вмешательства в него Н.А. Бердяева, который со страстным возбуждением и в очень резкой форме начал упрекать сторонников Белого движения в “безбожии” и “материализме”» [Р. Пайпс «Струве. Правый либерал. 1905-1944» М.: МШПИ, 2001, Т.2].

Вредное влияние белибердяйства близко к соловьёвщине и традиционно ценится либеральной интеллигенцией за ересь пантеизма, свойственной, например, в СССР русофобско-ветхозаветному архаизму псевдомодерниста А. Меня. Бердяевщина превозносится такими интеллигентами как нечто высокопочтенное и нагло противопоставляется линии преемственности церковных иерархов Российской Империи и РПЦЗ: в отличие от Бердяева, православное догматическое богословие «не отвечало тем просветительским задачам, которые ставил перед собой отец Александр» [М.М. Кунин «Отец Александр Мень» М.: Молодая гвардия, 2022, с.116, 153,, 201-202, 213].

Враждебная монархистам газета сообщала явно ложные данные, будто 6 ноября в Берлине Н.Е. Марков обвинил в германофильстве президиум ВМС и вышел из его состава, одновременно из ВМС якобы вышли Е. Ефимовский, Т. Локоть и сенатор Боткин. По сообщению того же мюнхенского корреспондента, парижский съезд подготовляли вместе с Н.Е. Марковым князь Белосельский и генерал Боголюбов, которые образовали отдельный Союз национального объединения, к ним присоединился митрополит Антоний. На Съезде 16 ноября преобладали сторонники Н.Е. Маркова против кириллистов, которых представлял князь Волконский, они после столкновения покинули съезд. «Вопрос об избрании “блюстителя престола”, переданный на рассмотрение комиссии под председательством Ефимовского, при секретаре С. Ольденбурге, остался без результата. На последнем заседании съезда Ольденбург по этому вопросу сообщил, что комиссия не нашла возможным вынести своё постановление, в виду того, что в составе комиссии нет большинства представителей монархических группировок» [«Время» (Берлин), 1923, 8 января, с.1-2].

Этот же крайне лживый источник сообщал, будто Н.Е. Марков посещал французские министерства и встречался с Фошем. Маршал Фош в марте 1918 г. был назначение общесоюзным главнокомандующим по распоряжению А. Мильнера и Ж. Клемансо.

Гораздо более надёжным является краткое журнальное сообщение С.С. Ольденбурга, из которого следует что Н.Е. Марков отнюдь не покидал ВМС и объединял вокруг себя основные монархические силы. Их враги, конечно, старались переакцентировать внимание на разногласиях с кириллистами.