Усадили на стул, велели сидеть смирно. Воды принесли, горло промочить. Отказался. Надулся как индюк и молчит битый час. Терпение напарников на пределе, а подвижек не предвидится. Но и в управление в таком виде ни Елохова везти, ни самим показываться не хочется. Приедешь с фингалом, потом неделю от насмешек не скрыться, а им сейчас только этого для полного счастья не хватает. И так все управление чуть ли не каждый день к Жаворонкову таскается. Им, видите ли, узнать интересно, проклюнулся ли клубный маньяк или снова день впустую. Не верят коллеги в успех затеи с интернетом. Ставки ставят, когда провала ждать и кто первый от поиска откажется, Крячко или Гуров.
– Елохов, не усугубляй положение, – в сотый раз за последний час увещевал Крячко. – Найдем доказательства, тогда ни о какой «чистосердечке» и не мечтай.
Гуров в допросе участия не принимал. Он упорно и методично осматривал квартиру Елохова, заглядывал даже в такие места, о которых и сам хозяин понятия не имел. Закончив осмотр, засел за компьютер. А там чего только нет! Одних фотоснимков порядка ста гигов. Видео в отдельной папке, копии переписки в отдельной. Оказалось, что Елохов мужик педантичный во всем, что касается деятельности в сети. Каждый лист переписки скрин-шотом сохранял, подписывал и в папочку специальную перемещал. Папок в компе насчитывалось порядка пяти тысяч. Общительный мужик, одним словом.
С одной стороны, Гурова такой педантизм подозреваемого порадовал. Тут ведь полный архив. Когда, кому, что писал. И даже время на файлике сохраняется. Очень удобно. Только вот чем дольше он изучал все эти скрины, тем тоскливее становилось на душе. Если верить электронным копиям, а верить приходилось, то на каждый эпизод у Елохова железное алиби в наличии.
Когда Раиса Уделянина в мусоропровод попала, Елохов вел переписку с девушкой под ником Терминора. Девушка эта двое суток Елохова у компа продержала, каждые тридцать секунд то от него, то от нее сообщения шли. Нужно, конечно, с Жаворонковым или с ребятами-системниками пообщаться, может, есть какая-то примочка, которая позволяет определить, с какого именно компьютера сообщения посылались, но Гуров полагал, что это будет лишним. Непричастен Елохов к смертям девушек, как ни крути, непричастен. Первичное ощущение все же оказалось верным.
Нашел Гуров алиби и по остальным эпизодам. Примерное время смерти Светланы Зубенко совпадало с онлайн-форумом постоянных клиентов сайта. Акция у них какая-то была, все, кто больше десяти дней на форуме продержатся, получают бонусы, которые в клубе покруче денег котируются. Елохов продержался, и не просто продержался, а стал неоспоримым победителем, потому что с форума уходил только три раза за сутки, и то не больше чем на сорок пять минут. В туалет сходить, что-то в «топку закинуть» и вздремнуть с полчасика. А это ведь не скрины, это видеокамера. Запись всего форума и у Елохова есть, и у организаторов на отдельной странице выложена. Они таким образом интерес к своему клубу подогревают. После той конференции количество членов клуба возросло процентов на двадцать. Гуров не знал, хорошо это или не очень, но полагал, что круто.
Когда все доказательства собрал, подозвал Крячко, поделился невеселой информацией. Тот сначала и слушать не хотел. Ты, говорит, лучше на фотки взгляни. Стены все мерзостью увешаны. Скелеты, обгоревшие трупы, загнивающая плоть и все в таком же духе. На стенах гостиной, на стенах спальни. Даже в кухню пару десятков попало. Нормальный человек станет вешать над обеденным столом фото разложившегося утопленника формата А3? Или в спальне на стене повесит постер в человеческий рост, на котором собаки девушку в клочья раздирают?
Но находки Гурова сделали свое дело – Крячко засомневался. Перемену в настроении правоохранителей Елохов почувствовал сразу, а как почувствовал, тут же и заговорил. От причастности к каким бы то ни было убийствам, собственноручным или же психологически выверенным, отказался наотрез. Насчет сайта заявил, что нет такого закона, по которому срок за членство в клубе давали бы. По поводу переписки тоже аргумент нашел: насильно к себе в друзья никого не затаскивал, с малолетками не связывался, разве что они данные по возрасту нечестно указывали. Но за это он ответственности не несет. И вообще, ни разу ни с одной знакомой по переписке лично не встречался.
Словам Елохова Гуров верил безоговорочно. Будь иначе, стал бы тот хранить переписку? К тому же ни одной из жертв в архиве Елохова найти не удалось. А ведь он искал. Что тут оставалось делать? Постращали Елохова для проформы, извинились за причиненные неудобства и откланялись.
