– Потому что ее муж страдал клаустрофобией, просто выносить не мог закрытого пространства. И еще он боялся темноты, забыла, как называется эта фобия, но у нее точно есть свое название.
– Никтофобия, – подсказал Лев. – Навязчивый страх перед темнотой, боязнь ночи и неосвещенных помещений.
– Точно. Никтофобия, – чему-то обрадовалась Алина. – Ею он тоже страдал. Его жена несколько раз предпринимала попытку пойти за помощью, но каждый раз, стоило ей отойти шагов на десять, муж начинал громко звать ее, и она возвращалась. Так они и умерли там, в дренажной системе. Их только через десять лет нашли.
– И кто же тогда поведал миру эту трагическую историю любви? – саркастически произнес Гуров.
– Психологи. Они восстановили историю смерти этих двух влюбленных по рассказам их близких и по следам в дренажной системе, – охотно объяснила Алина, и Лев предпочел больше не дразнить девушку скептическими замечаниями.
– Демьян страдает клаустрофобией? – после паузы спросил он.
– Нет, замкнутые пространства его не пугают. Темноты немного побаивается, но так, несерьезно, – ответила Алина.
– Тогда почему его так беспокоило, сможете вы просидеть в дренажной системе два дня или нет?
– Ну, это всего лишь проверка, – пожала плечами девушка. – Всех ситуаций не предусмотришь, а тут реальная история. Думаю, она сильно впечатлила Демьяна.
– Лично я думаю, что он выбрал одну из тысячи историй и предложил осуществить ее вам, – заметил Гуров.
– Для каждой девушки своя история? Может, и так, – печально произнесла Алина и вдруг спросила: – Что теперь будет? Что будет со мной, с ним и с нашим малышом?
– Теперь все будет в порядке, – уверенно проговорил Лев. – И с вами, и с вашим малышом, это я вам гарантирую.
Обеденный перерыв Алины подошел к концу. Гуров условился с девушкой, что заберет ее в конце рабочего дня, отвезет в управление и там они вместе придумают, как ей выпутаться из этой неопределенной ситуации. Он проводил Алину до дверей и поехал на Петровку. Крячко ходил по кабинету из угла в угол, ожидая возвращения напарника. Но не успел Лев войти, как тут же зазвенел селектор и мелодичный голос Верочки объявил, что генерал ждет обоих полковников в своем кабинете. «Даже лучше, – подумал он, – не придется дважды одно и то же повторять».
Генерал находился в приподнятом настроении. Он велел Верочке приготовить всем по чашке чая и достать из загашника «что-нибудь съестное». Пока напарники рассаживались, Верочка успела расставить на столе чашки, сахарницу и вазочки с печеньем и медом. Орлов окинул угощение скептическим взглядом, порылся в столе и выложил на стол два кольца краковской колбасы, шматок сала с мясной прослойкой и увесистый румяный пирог.
– Верочка, не сочти за труд, отыщи, пожалуйста, нож и какую-никакую тарелку. По глазам Гурова вижу – обедать нам не придется, – попросил он секретаршу.
Верочка поспешно вышла и спустя минуту вернулась с тарелками, пластиковой разделочной доской и ножом с широким лезвием. Положив все это на стол перед генералом, она удалилась.
– Откуда такое богатство? – осматривая угощение, спросил Крячко. – Брат с Севера приехал?
– Почти угадал, – подмигнул Орлов. – Однокашник из Владивостока. Приехал насчет расследования по делу Эгельшиной и Зубенко посоветоваться.
– Московское начальство на ковер вызвало? – догадался Гуров.
– Твоя правда, – засмеялся Орлов. – Но и посоветоваться тоже. Мы ведь впереди планеты всей, так, Лева? Наколка у нас отличная, и подозреваемый у нас единственных имеется. Так что мы на коне?
– На коне, товарищ генерал, – подтвердил Гуров.
– Э, нет, сегодня давай без официоза, – погрозил ему пальцем генерал. – Или ты собираешься меня расстроить какой-нибудь новой пакостью?
– Это как посмотришь, Петр Николаевич, – переходя на дружеский тон, ответил Гуров. – Кое-что без твоего ведома я и правда предпринял, но сразу оговорюсь, результат это самовольство дало положительный.
– С вами ни одного дня без сюрпризов не обходится, – проворчал Орлов, но совершенно беззлобно. – Выкладывай, что у вас снова стряслось?
Гуров начал пересказывать разговор с Алиной. Пока он говорил, генерал орудовал ножом, раскладывая угощение на тарелки. А когда Лев дошел до места, как Алина призналась в том, что задумал сделать с ней Демьян, Орлов аж плюнул с досады.
– И как только у этих баб ума хватило согласиться на такое? – прорычал он. – Вот ты, Лева, можешь представить, чтобы твоя Мария добровольно в дренажную систему полезла, доказывать к тебе свою любовь?
– Не могу, Петр Николаевич, – признался Гуров.
– Вот и я не могу. Да чтобы моя королева и так с собой поступила? – голос Орлова взлетел к потолку, настолько он был возмущен. – И что же это значит, они нас и не любят вовсе?
– Это значит, что мы их любим, – просто ответил Гуров. – Поэтому и не предлагаем доказывать свою любовь.
– Вот и я о том же, – немного успокоился генерал и окончание рассказа выслушал уже совершенно спокойно.
