Постанывая он медленно приходил в себя. На лице все еще был сильный отек, хотя выглядел он достаточно бодро, чтобы оставлять его без присмотра. из-под опухших век стали проглядывать черные радужки глаз. Джанус внимательно оглядывал каждого из нас: оценивая. Все выжидали, пока он обретет способность говорить.
Кейл, тем временем, поспешил переодеться и смыть с себя засохшую кровь. Он вышел из ванной вытирая мокрые волосы, казавшиеся черными, как смола или кофейные зерна. Небрежность в его движениях и взгляде казалась художественной и совсем не знакомой. Я стала отмечать в нем те качества, которых никогда прежде не замечала. Голос, до этого звучавший хрипловато и резко, теперь был обволакивающим. Кейл постоянно был сконцентрирован одновременно на всем, что происходило вокруг, замечал и запоминал каждую деталь. И то, как он смотрел на меня, совсем не так как прежде, без нежности, с каким-то потаенным голодом и интересом вызывало во мне страх и стыд одновременно. Как я могла бояться Кейла, которого знаю с раннего детства. Моего Кейла?
– Очнулся? – спросил он отбрасывая в сторону полотенце. На нем были только черные джинсы. Я смогла отметить, что он стал еще больше и даже выше. Кейл всегда был в хорошей физической форме, но сейчас, под смуглой кожей, мышцы двигались, словно канаты.
Анна вылетела из кухни с двумя стаканами воды, по одному в каждой руке. Она буквально врезалась в Кейла. Вода расплескалась на пол.
– Прости, – проговорила она с робостью. Я удивленно приподняла брови. Это неожиданно.
– Ничего, – Кейл вытер лужу полотенцем и улыбнулся, – Анна, верно? – Его глаза казались невозможно зелеными, глубокого изумрудного цвета.
– Да, – проговорила она, – я сестра Маркуса, – Анна зарделась и вернула ему улыбку. Я увидела как на дне ее синих глаз поднимается песчаная буря, разнося золотые частички в безумном танце.
– Я одену майку и сразу вернусь, – Кейл быстро поцеловал меня в висок и поспешно скрылся в комнате. Анна жадно ощупывала взглядом его широкую спину, каждый мускул и рельеф на безупречном, бронзовом теле.
– Что? – рыкнула она на меня, поймав мой насмешливый взгляд, как только Кейл скрылся в дверях.
– Ничего, – я язвительно скопировала интонацию ее голоса и подошла к Маркусу. Он сидел на против Джануса.
– Ты хотел пить? – Анна отдала ему один из стаканов. Маркус с удовольствием сделал несколько глотков, словно это был благородный напиток. Джанус не сводил со стакана глаз, жадно наблюдая за мерцающими в нем кубиками льда.
– Я хочу пить, – произнес он хриплым голосом. Надменно и требовательно.
– Вы слышали это, – Маркус обвел всех взглядом, – кто-то гавкнул?!
Джанус выдавил нервную усмешку.
– Я буду пировать на твоих костях, – рявкнул он, – ты сдохнешь последним!
Мое сердце буквально сорвалось с места и кровь забурлила в моих венах. Если он хотел задеть, то у него прекрасно получилось.
– А он умеет уговаривать, – Анна выхватила из рук Маркуса его стакан и выплеснула в лицо.
Джанус обвел ее презрительным взглядом.
– Пожалуй, я поменяю вас местами, – сказал он спокойно.
– Достаточно, – я и не заметила как вошел Кейл, – нам нужна информация, ему нужна вода. Давайте притворимся, что это обмен любезностями. Анна нехотя приподняла ему стакан, предусмотрительно вставив трубочку. Джанус обхватил ее губами, жадно и громко глотая воду.
– Тебе знакома эта штука? – спросила Анна, когда стакан Джануса опустел, показывая ему маленький пакетик.
Он отрицательно покачал головой.
– Эта такая забава, порошок правды, – продолжала Анна, – его использовали для розыгрышей, злых розыгрышей, – она обнажила в улыбке свои белые зубы и в ангельских синих глазах что-то блеснуло, – он растворяется в воде и не имеет вкуса, так что жертва никогда не узнает, что побудило ее на такую откровенность. Раньше этот порошок открыто продавался, но к сожалению не долго. Примерно год назад его запретили и перестали производить. Кому-то показалось это не этичным. Умные и веселые люди, такие как я, купили про запас. На всякий случай. А вот он и настал. Так что, – Анна изящным жестом подняла руку. На тонком запястье сверкнули неприлично дорогие часы, сплошь инкрустированные бриллиантами, – примерно через тридцать секунд у тебя начнется оральная диарея и остановиться ты еще долго не сможешь. Ну как? Уже распирает?
Джанус издал жуткий гортанный звук и полоснул по ней взглядом. В глубине его черных хищных глаз блеснул страх. Несколько секунд он ерзал на стуле, словно ему нужно было в туалет, он скривился, поджал губы и вдруг громко выдохнув начал говорить.
