Серые камни полностью

Рассветные сумерки вползли в опочивальню, растеклись по полу, забрались на стену, накрыли широкое ложе и окутали спящего мужчину. Женщина, застывшая у окна, обернулась и окинула взглядом мускулистое крепкое тело, в бесстыдной наготе разметавшееся на ее постели. В серых глазах не отразилось ни желания, ни нежности, ни интереса. Женщина поджала губы и отвернулась к окну, продолжая следить за рассветом. И когда позади послышался шорох приближающихся шагов, она не сменила позы, не повернула головы и не приветствовала пробуждение любовника.

— Ты так и не уснула, — хрипло произнес мужчина, обнимая хозяйку опочивальни горячими ладонями за плечи.

— Не хочу спать, — отрывисто произнесла она и повела плечами, стряхивая мужские ладони.

— Ты холодна, как лед…

— Я всегда холодна, — усмехнулась она, глядя на краешек крепостной стены, видный из окна.

— Ложь, — голос мужчины стал подобен урчанию кота. — Ты бываешь жарче пламени в камине.

Он вновь обнял ее, теперь уместив ладони на покатых бедрах, прижался грудью к узкой женской спине, давая ощутить свое желание.

— Довольно, — произнесла женщина, и в ее голосе зазвенела сталь. — Ночь окончилась, риор, помните свое место.

Мужчина отстранился, тут же выпуская гибкое тело из объятий. После опустился на одно колено и ответил:

— Мое место у ног моей госпожи и повелительницы.

— Именно, высокородный, у ног вашей госпожи, — произнесла женщина и криво усмехнулась: — Между ее ног вы можете очутиться лишь по ее желанию.

— Мне уютно в обоих положениях, — сохраняя на лице маску почтения, сказал риор, но в глазах отразился огонек добродушной иронии.

Женщина обернулась и склонила голову к плечу, вглядываясь в лицо любовника. Он опустил голову, пряча лукавый огонек, его повелительница не была готова к шутливому тону, и мужчина решил не злить ее.

— Присмотри мне хорошенького юношу, — вдруг произнесла она, продолжая рассматривать склоненную голову. — Хочу сменить игрушку для утех. Ты знаешь, какие мужчины мне нравятся, не так ли, Тиен? Хочу, чтобы ты сам нашел себе замену.

Риор вскинул голову и посмотрел на госпожу, отыскивая в серых глазах следы насмешки, но взгляд ее был серьезным, выражение лица непроницаемым, и губы не кривила усмешка.

— У тебя есть вопросы, Тиен?

— Госпожа издевается надо мной? — спросил мужчина.

— Похоже, что я издеваюсь? — тонкие черные брови приподнялись, обозначив удивление.

— Я показался моей госпоже слишком смелым в своих шутках?

— Ты ведь еще жив, — ответила она, не сводя с риора пристального взгляда.

— Быть может, я прискучил моей повелительнице?

— Мне было хорошо с тобой, Тиен, но пришло время перемен. Я хочу, чтобы ты подыскал мне нового любовника.

И он не сдержался, поднялся на ноги и взглянул на женщину сверху вниз, но, как всегда, свысока взирала она.

— Ты унижаешь меня этим приказом, — воскликнул Тиен.

— Высокородного риора унижает приказ его повелительницы? — теперь он явно расслышал издевку. — Быть может, ты хочешь сменить хозяина, пес?

Высокородный упал на колени и склонился так низко, что едва не коснулся лбом пола.

— Я верен моей госпоже, — отчеканил мужчина.

Женщина склонилась, ухватила риора за волосы, оттянула голову назад и спросила, глядя ему в глаза:

— Кто ты, высокородный риор — Тиен Дин-Таль?

— Я твой раб, лиори, — выдохнул риор, отвечая преданным собачьим взглядом.

— Никогда не забывай об этом, Тиен, — женщина выпустила его волосы из захвата и отвернулась к окну. — Тебе позволено намного больше других, не стоит переступать дозволенную грань, иначе я повторю свой приказ.

— Я понял, Перворожденная, ошибок больше не будет.

— Прочь, — произнесла она, не глядя на мужчину.

— Да, лиори.

Он нашел свою одежду, с вечера сорванную с его тела нетерпеливыми руками любовницы, быстро оделся и покинул опочивальню. Лишь на пороге обернулся, но лиори больше не замечала его. Тиен Дин-Таль, поклонился в пустоту и вышел, позволив себе скрипнуть зубами уже за дверями покоев Перворожденной. Риор не злился на нее, как можно злиться на ту, кому была отдана жизнь, честь и право казнить и миловать? Нет, высокородный злился на себя. Потерять ее страсть и доверие ему не хотелось, но за четыре года, которые мужчина делил ложе с повелительницей риората Эли-Борг, он начал забывать, кем остается для нее на самом деле. Верный пес, самый преданный, самый… влюбленный. Тиен тряхнул густой шевелюрой темных волос, бросил мрачноватый взгляд на воинов, застывших у дверей покоев Перворожденной, и устремился прочь, натянув на лицо непроницаемое выражение. Воины не шелохнулись, не повернули вслед головы. Жизнь лиори никто не смел обсуждать.