Александр Бовин, который родился и жил в Ростове и сохранил некоторые черты ростовского парня, напоминающего одессита, — чуть-чуть больше грубоватый, чем это принято между интеллигентными людьми, он с самого начала сориентировался на альянс с Арбатовым, что в конечном счете предопределило его преуспеяние в брежневские времена.
Федор Федорович Петренко пришел в нашу группу из журнала «Коммунист». Человек исключительной честности и какой-то необычайной чистоты, он вносил умиротворение в нашу команду. Кроме того, это был единственный человек, который глубоко и серьезно изучал проблемы нашей партии и компартий в других социалистических странах и уже тогда искал новые, демократические формы их деятельности. Он дольше других проработал в аппарате ЦК, не стремясь к карьере и заботясь о сохранении убеждений и их последовательном продвижении в «документы» и в жизнь.
В группу вошли также несколько консультантов, которые работали прежде, до образования подотдела. Прекрасный экономист, выходец из Госплана Олег Богомолов отличался основательностью суждений, прекрасно разбирался в экономических реформах стран Восточной Европы, был контактен, склонен к человеческим компромиссам и рационален. Его слегка флегматичный характер, склонность к юмору вносили умиротворение в наши, нередко бурные события.
Затем любопытнейший человек со странной фамилией, видимо, французского происхождения Лев Делюсин. Это был крупный специалист по проблемам Китая. В периоды ожесточенных схваток с Мао Цзэдуном он постоянно мешал «распоясаться». Прекрасно зная Китай, оперируя фактами, Делюсин охлаждал пыл зарывающихся «борзописцев» простым указанием на то, что вот это не так, этого не было, этого нет, а это невозможно. Он имел склонность к искусству авангардистского толка, первых познакомил всех нас с Юрием Петровичем Любимовым и художником Юрием Васильевым. Именно он организовал коллективный наш поход на просмотр первой постановки «Любимова «Добрый человек из Сезуана» по Брехту. С той поры наша группа на протяжении двадцати пяти лет коллективно и индивидуально выступала своеобразным мостом между партийным руководством и Театром на Таганке. Эта традиция сохранилась не только во времена Хрущева, но и во времена Брежнева…
Делюсин и все мы стали постоянными ходатаями за Любимова перед Андроповым. Вероятно, с нашей подачи Ю. В. на многие годы стал покровителем Театра на Таганке, наверное по своим соображениям рассматривая это как «форточку» и «выпускание пара». Любимов, насколько я знаю, нередко встречался с Андроповым, и не только в хрущевское, но и в брежневское время…
Во время одной из поездок в Прагу я встретился с Геннадием Герасимовым. Это был на редкость интеллигентный и милый молодой. человек, который опубликовал несколько ярких статей в журнале «Проблемы мира и социализма», где он работал, и в других изданиях. Он не гонялся за теоретическими проблемами, но обладал высоким публицистическим дарованием, умением находить необычные слова и повороты мысли. Герасимов тоже вошел в нашу консультантскую группу…»
Я позволила себе привести такую довольно пространную цитату из книги Бурлацкого, так как никто, кроме непосредственного очевидца событий, не смог бы описать их наиболее подробно и дать советникам Хрущева столь качественные характеристики. Этот отрывок очень красноречиво свидетельствует о тех переменах, которые происходили в стране при Хрущеве. И прежде всего о том, каким творческим пламенем горели люди, находившиеся далеко не на последних ролях в период перестройки тоталитарного государства, оставшегося в наследство от «кровавого Идола века» — Сталина.
Конечно, многие из них стремились сделать политическую карьеру, приобщившись к кормушке власти. Никогда не стоит забывать о человеческих слабостях. Но в большинстве случаев это были истинные революционеры — по духу, замыслам и свершениям. Они работали не за почести, а из великой жажды изменить окружающую действительность к лучшему.
