«Он хорошо проявил себя в Свердловске, — пишет Кауль. — Горбачев добился избрания его первым секретарем Московского горкома партии вместо Гришина в конце декабря 1985 года. Я встречался с Ельциным, когда он был на этом посту. Он произвел на меня впечатление жесткого и нетерпеливого администратора. Мы разговаривали около двух часов. Он рассказал мне о своих планах по улучшению снабжения московских магазинов продуктами и другими товарами народного потребления. Он хотел вывести из Москвы многие учреждения, которые заполонили город, с тем чтобы облегчить решение жилищной проблемы. Он признался мне, что директора различных универмагов, руководители колхозов и совхозов заняты снабжением свежими овощами и продуктами партийных начальников и мало заботятся о нуждах простых людей. Он сам бывал во многих магазинах инкогнито. Это принесло ему огромную популярность среди рядовых москвичей, но одновременно вызвало недовольство большинства работников партаппарата в столице Советского Союза. Горбачеву было несколько не по себе из-за волевых и жестких мер, предпринимавшихся Ельциным, который, казалось, стремился произвести впечатление своей крутостью в отношении бюрократов в партийном и государственном аппарате. Вот какие у меня остались впечатления: «Это — человек-динамо, с четкими взглядами и решимостью проводить их в жизнь, безжалостный в осуществлении своих целей, способный, грамотный, трудолюбивый, уверенный в себе». Изложение своих впечатлений правительству я завершил ремаркой: «У него блестящее будущее». В то время ни один человек, и я в том числе, не смог бы предсказать, что Б. Ельцин станет Председателем Верховного Совета РСФСР. Но после его избрания в Верховный Совет СССР я направил ему личное письмо с поздравлениями, выразив надежду, что он сумеет внести свой вклад в укрепление единства и процветания Советского Союза и народа. Я поздравил также Андрея Сахарова по случаю победы на выборах. Ни в том, ни в другом случае я не ждал ответа и не получил его. В СССР еще не принято отвечать на такого рода жесты, хотя Горбачев поблагодарил меня через Шеварднадзе за поздравления, которые я направил ему в связи с его речью во Владивостоке.
За время беседы с Ельциным я отметил, что он был скромен и нехвастлив, искренен, полон решимости в короткий срок изменить положение дел к лучшему. Однако его жесткие меры вызвали неудовольствие привилегированных партийных бюрократов, в том числе и на самом верху.
Он внимательно изучил мою биографическую справку и сказал, что надеется кое-что почерпнуть для себя из «моего возраста, знаний и опыта», и пошутил: «Вы ведь не Маргарет Тэтчер, о возрасте которой в «Правде» намеренно не сообщают». <…>
Избрание Ельцина Председателем Верховного Совета РСФСР, возможно, указывает на то, в каком направлении пойдет развитие событий. Примечательно, что Власов, кандидатуру которого поддерживали Горбачев и партия, проиграл очень небольшим количеством голосов (535 голосов за Ельцина и 467 за Власова) в третьем раунде.
Это показывает, насколько острой была борьба между КПСС, возглавляемой Горбачевым, и радикальным блоком Демократическая Россия, к которому тяготеет Ельцин. Ельцин выиграл, поскольку пообещал правительство национального согласия. После своего избрания он также заявил, что собирается строить свои отношения с Горбачевым «не на противоборстве, а на деловой основе, диалоге и переговорах… на принципиальной основе, а не предрассудках по вопросам суверенитета и интересов России».
По мнению автора, победа Ельцина — это поражение не Горбачева, а консервативных элементов. Все зависело от того, какое правительство сформирует Ельцин. Многое также определялось взаимоотношениями Горбачева и Ельцина. Избрание Ельцина было предупреждением консерваторам, но одновременно это — своего рода вызов центристам во главе с Горбачевым и радикалам во главе с Ельциным, которым предстояло теперь делами подтвердить свои обещания. Горбачеву была необходима поддержка со стороны Ельцина.
На деле же, к сожалению, все произошло именно так, как не хотелось, чтобы произошло. Наверное, потому, что власть, как деньги: где они, там нет и не может быть доверия и дружбы. А в тот момент все как раз так и сложилось: власть означала деньги, а деньги, соответственно, власть. «Колосс на глиняных ногах» под звучным названием СССР неизбежно должен был кануть в Лету. И исправить положение уже было некому.
Однако разговор о «серых кардиналах» Кремля и советниках вождей был бы неполным, не упомяни мы еще одного человека, сыгравшего немаловажную роль в тот период, который мы назвали «междуцарствием». Этот человек — Раиса Максимовна Горбачева.
