Я тоже затрагивала эту проблему в своей книге «Кремлевское золото». Свои размышления я закончила тогда такими словами: «Воздвигнув однопартийную идеологическую систему на территории нашей страны и проникнув во все сферы жизнедеятельности нашего общества, партия долгое время распоряжалась нашими средствами. Получается, что собственными усилиями она сама же и загнала себя в угол. И это проявилось, когда пришлось расставить все точки над «і». Если принимать во внимание такой ход мыслей, то нельзя считать капитал КПСС достоянием одной лишь КПСС».
Спустя год после написания книги я снова готова подписаться под этими словами. Теперь хочу лишь немного сказать о том, о чем вскользь упомянула в главе «Открытые кабинеты» в книге «Преступления за Кремлевской стеной».
Многие тайны партийных денег еще не стали достоянием российской общественности. Некоторые из них продолжают беречь как зеницу ока в старых архивах. Некоторые — унесли с собой реальные участники тех событий, причастные к так называемому «партийному золоту».
Один из них — Н. Е. Кручина, бывший член ЦК и бывший управляющий делами ЦК, покончивший жизнь самоубийством после провала ГКЧП. В его ведомстве не было людей, которые знали, как жить и вести свои дела по-новому. Потому-то и пришлось привлечь специалистов из всесильного КГБ. Офицеры внешней разведки если и не отлично, то, во всяком случае, хорошо разбирались в тонкостях тех принципов, по которым действовала западная экономика. В обязанности новых подчиненных Н. Е. Кручины входила координация экономической деятельности хозяйственных структур партии в изменившихся условиях. Говоря по-простому, им нужно было научить партию быстро делать большие деньги и надежно их прятать.
Уроки пошли впрок: партия стремительно обезличивала свои миллиарды при посредстве специально создаваемых фондов, предприятий и банков, кодировала загрансчета, создавала институт «доверенных лиц» — карманных миллионеров при ЦК КПСС. Все эти мероприятия должны были обеспечить стабильный финансовый доход (и главное — анонимный!) в самых экстремальных условиях. Законность обращения партийных денег санкционировали сам первый и последний президент СССР и управделами ЦК Н. Е. Кручина. Именно их подписи стояли под специальным документом. Предполагалось обратить эти деньги в акции и прочие ценные бумаги ведущих зарубежных фирм с целью получения стабильного дохода в условиях неизбежно надвигающейся инфляции. Деньги можно было без проблем не только нарастить за счет депозитов, но и конвертировать в случае необходимости в твердую валюту.
Разумеется, распоряжение было секретное. О подписанном документе знал весьма тесный круг лиц. Специалистов по ценным бумагам к сотрудничеству не привлекали. Обходились услугами брокерских фирм и теми советниками, о которых мы сказали в предыдущем абзаце.
«Все разъяснилось в конце 1991 г., — пишет в своей статье Ю. Бокарев. — В 80-е годы американский «Ситибанк» при переходе на электронную технологию решил избавиться от ставших ненужными сертификатов акций и обратился к компаниям, специализирующимся на уничтожении бумаг. Многие из этих компаний контролируются американской мафией. Дело в том, что поступающие из банков бумаги используются для изготовления фальшивых банкнот. Американская мафия тесно связана с итальянской, а последняя, в свою очередь, установила контакты с русской. Итальянцы и предложили русским коллегам аннулированные ценные бумаги ведущих американских корпораций. Отсюда они попали на наш фондовый рынок. А вырученные таким образом миллиардные суммы поделила международная мафия».
Не стоит наивно полагать, что «свои» деньги на приобретение фальшивых акций тратила только партия. Постоянные угрозы со стороны правительства В. Павлова засветить зарубежные счета советских коммерческих фирм повлияли на спрос коммерческих организаций на эти бумаги.
«В результате, — пишет Ю. Бокарев, — лишились капитала многие теневики, была потеряна часть выручки от экспорта 1991–1992 гг., часть активов коммерческих банков оказалась липовой. Но главное — КПСС лишилась значительной части своих денежных средств. Я думаю, что именно это заставило Кручину покончить с собой».
На какую же роль в обществе могла претендовать партия, лишившись главного — средств к существованию? По-моему, ответ на этот вопрос очевиден. Теперь партия была не в состоянии влиять на общественное мнение, заниматься организацией митингов и шествии, а также проводить полноценные выборные кампании. И именно поэтому Б. Ельцину не составило большого труда запретить КПСС в октябре 1991 г.
