Отсутствие акций на рынке породило новый вид мошенничества — липовые чековые фонды, куда население несло свои ваучеры, не имея возможности реализовать их как-либо иначе. Крупный скандал разразился в Петербурге, где два таких фонда, обобрав население, исчезли без следа. Поскольку правоохранительным органам найти мошенников не удалось, правительство было вынуждено раскошелиться, чтобы утихомирить разгневанных петербуржцев…»
«Можно подсчитать приблизительные итоги ваучерного грабежа, — заключает автор. — Ведомством Анатолия Чубайса вся общероссийская собственность, созданная многими поколениями российских граждан, была оценена в 1,5 трлн руб. по ценам 1990 г. Это соответствует примерно 10 тыс. руб. на каждого гражданина России. С 1990 по середину 1993 г. оптовые цены возросли в 382 раза. Значит, после шести месяцев приватизации ваучер должен стоить 3 млн 200 тыс. руб. А стоил он только около 10 тыс. руб. Таким образом, каждый гражданин потерял на приватизации свыше трех миллионов рублей. Такой масштабный грабеж населения мог быть осуществлен только в обстановке тотальной криминальности всех общественных структур».
На фоне такой, мягко говоря, «разбойной» ситуации происходило формирование новой общественной прослойки — зажиточных людей, или нуворишей, как их принято называть. Параллельно с этим капиталистические отношения проникали во все сферы жизнедеятельности государства, включая властные структуры. В свою очередь, они вступали в противоречия с уже изжившими себя механизмами власти. Верховный Совет не представлял, да и не мог представлять, интересы новой общественной прослойки. Но она была неизбежным порождением нового времени и важной опорой для реальной исполнительной власти.
К 1993 году в России назрел кризис власти. Нарастающий конфликт между Верховным Советом и президентом обещал вылиться в очередные массовые беспорядки. Для опасений подобного рода существовали различные причины. Подавляющая часть населения, еще не переварившая последствий первого этапа радикальных реформ, явно симпатизировала привычному Верховному Совету. Даже авторитет национального лидера Бориса Ельцина, победившего в 1991 году «гекачепистов», померк в условиях отчаянной схватки людей за жизнь. Тяжелейшие бытовые трудности, с которыми они столкнулись в последние годы, не позволяли им объективно оценить ситуацию. Россияне уже мечтали о возврате к спокойной рутинной жизни, и им было не до принятия новой Конституции взамен старой, не соответствовавшей изменившимся отношениям в обществе. К тому же в самой исполнительной структуре власти наметился ощутимый раскол. Вице-президент Российской Федерации Александр Руцкой, еще недавно клятвенно обещавший Ельцину быть «сторожевой собакой у его кабинета», теперь примкнул к лагерю противников и стал единомышленником Председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова. У этого боевого генерала уже имелся опыт общения с недовольной народной массой.
К 1993 году у Ельцина уже была своя команда, в которую входили наиболее преданные и верные ему люди: Грачев, Барсуков, Ерин, Голушко, Бородин, Сосковец, Тарпищев, Коржаков, Бурбулис, Черномырдин, Козырев, Полторанин, Федоров, Илюшин и другие. Благодаря общим усилиям президент в очередной раз одержал победу над своими политическими оппонентами. Конечно, борьба сопровождалась, с одной стороны, накалом страстей, а с другой — некоторой неуверенностью и даже растерянностью основных участников событий, но она завершилась в пользу Ельцина и его команды.
В те тревожные дни начала октября мало кто представлял себе реальное положение вещей. Хотя о противостоянии между законодательной и исполнительной ветвями власти было известно давно, никто не ожидал такого стремительного развития событий. Призыв Руцкого идти на штурм Останкино возымел свое действие, и группа мятежников атаковала телецентр. Но основная часть населения не сводила глаз с экранов телевизоров.
О том, что намерения двух противоборствующих сторон крайне серьезные, страна узнала еще весной 1993 года. 20 марта президент выступил сразу по двум каналам телевидения и сообщил, что подготовил Указ об особом порядке управления в стране. Этот документ должен был сохранять силу до тех пор, пока не будет преодолен кризис власти.
Прошло четыре дня, и на заседании Верховного Совета депутаты обрушились на Ельцина с критикой и обвинениями в противозаконных действиях. Конституционный суд поддержал законодательный орган и усмотрел в телевизионном сообщении президента повод для объявления ему импичмента. 26 марта открылся внеочередной съезд народных депутатов, который должен был провести это решение в жизнь.
Все это время президент и его команда провели в обсуждении дальнейшей стратегии борьбы. Даже если бы импичмент состоялся, ни Ельцин, ни его ближайшие помощники не собирались отдавать власть. На этот случай был разработан план по «нейтрализации» противника.
Обратимся к свидетельству непосредственного участника событий. Генерал Коржаков о них вспоминает так:
«22 марта Ельцин вызвал Барсукова:
