Тем не менее роль Кагановича в строительстве Москвы велика. Современники вспоминали о нем как об энергичном, работоспособном, дотошном руководителе и умелом организаторе. Но методы командно-административного руководства, как мы знаем, не могут быть эффективными. Не случайно при нем прокатилась волна разоблачения «формалистов», «урбанистов», «дезурбанистов», а архитектурные дискуссии и конкурсы сменились диктатом и интригами. Весь этот набор средств строго соответствовал историческим реалиям того времени, когда партийная идеология довлела над государством и вмешивалась во все вопросы его жизнедеятельности. Не будучи архитектором, Каганович указывал, что новое здание Театра Красной Армии нужно строить в форме пятиугольной звезды. Это решение не имело смысла, поскольку увидеть звезду можно было разве что только с вертолета. При этом сталинском наркоме были построены Дом Общества политкаторжан, Военная академия им. Фрунзе, Военно-политическая академия им. Ленина на Садовой, Северный речной вокзал, здание комбината газеты «Правда», здания наркоматов — Наркомлеса, Наркомзема, Наркомлегпрома и прочие.
1935 год был звездным часом Лазаря Кагановича. Но он взобрался уже на такую вершину своей популярности, с которой, по негласным законам того времени, должно было неизбежно начаться медленное или стремительное падение. Сталин не терпел помощников, которые затмевали его личную славу. Он никому не позволял быть человеком «номер два». В глазах народа Каганович уже стал «ближайшим соратником» и «лучшим учеником» вождя. Сам вождь не подтверждал и не опровергал эту версию, но в нем уже зрело недовольство своим счастливым выдвиженцем.
В последний день зимы 1935 года произошла частичная «рокировка» должностей: нарком путей сообщения А. А. Андреев стал секретарем ЦК ВКП(б), а Каганович был поставлен на его место. Он передал руководство Московской городской и областной партийной организацией Н. С. Хрущеву, которого прежде выдвинул сначала на роль руководителя Бауманского и Краснопресненского райкомов партии, а затем сделал своим замом по Московской организации. На первый взгляд назначение Лазаря Кагановича на один из сложнейших хозяйственных участков, каким являлся железнодорожный транспорт в огромной стране, не выглядело как опала. Наоборот, оно было преподнесено едва ли не как повышение: всюду подчеркивалось, что железнодорожникам оказана большая честь; на всех вокзалах были вывешены портреты нового наркомпути; без конца повторялось: «Под руководством тов. Л. М. Кагановича выведем транспорт на широкую дорогу побед». Однако в действительности новая должность никак не могла способствовать росту политической карьеры Кагановича. И уже не за горами было то время, когда он, оставаясь наркомом путей сообщения, навсегда уйдет во «вторую шеренгу».
Первые признаки сталинской немилости не заставили себя долго ждать. 12 июля 1935 года Каганович участвовал в поездке на Тушинский аэродром. Рядом с вождем, кроме него, находились Ворошилов, Андреев, Хрущев и Косырев. Был устроен воздушный праздник. Четыре парашютистки, приземлившиеся на виду у гостей, преподнесли каждому по букету цветов. Только «Лазарь Моисеевич был обделен таким трогательным вниманием советских спортсменок. Казалось бы, стоит ли придавать значение такой бытовой мелочи? Но люди, разбиравшиеся в подоплеке взаимоотношений вождя и его окружения, не могли не заметить столь красноречивого факта. Сам Каганович задал себе вполне своевременный вопрос: случайность это или сигнал? Подозрения усилились, когда после отбытия гостей аэроклуб, по традиции тех лет, предпринял восторженные обращения — но только к Сталину и Ворошилову, позабыв о «ближайшем соратнике». Тем же летом был опубликован список именных самолетов-гигантов. Самолет «Лазарь Каганович» шел восьмым по счету, пропустив вперед имена Калинина, Молотова, Ворошилова, Орджоникидзе.
