Остановимся подробнее на последствиях этого пленума. Выполнение его решений было рассчитано на три года. Действительно, Москва в этот период качественно преобразилась. К началу 1935 года, еще до строительства канала «Москва — Волга», был реконструирован водопад, благодаря чему подача воды в город удвоилась. Впервые появился водопад в Кожухово, Ростокино, Кутузовской слободе, в Филях. Было проложено 59 километров канализационных труб и ликвидированы старые свалки в черте города: Калужская, Алексеевская, Сукино болото. Площадь асфальта выросла с 1928 года в 7 раз и составила 25 %. С улиц исчезли последние газовые и керосиновые фонари. В 1931 году силами дорожного отдела Моссовета (прежде для подобных работ привлекались американские и немецкие фирмы) было заасфальтировано Можайское шоссе.
Наряду с этим, несмотря на рост строительства, положение с жильем обострялось. Объем производства в кирпичной промышленности вырос в 4 раза, но уничтожалось много старого жилья, и ежегодно вводившиеся в строй 500–700 квадратных метров жилой площади не могли компенсировать рост населения, приток которого в столицу в начале 30-х годов составлял более 300 тыс. человек ежегодно. Хотя Каганович и говорил о необходимости иметь в Москве не менее 200 тыс. автобусов, в 1934 году было пущено лишь 422.
Самой главной заслугой Кагановича как партийного руководителя столицы является строительство метрополитена. Печать называла его Магнитом Метростроя и Первым Прорабом. Вот как вспоминает о нем бывший репортер «Вечерней Москвы» А. В. Храбровицкий:
«Роль Кагановича в строительстве первой очереди метро была огромной. Он вникал во все детали проектирования и строительства, спускался в шахты и котлованы, пробирался, согнувшись, по мокрым штольням, беседовал с рабочими. Помню техническое совещание, которое он проводил под землей в шахте на площади Дзержинского, где были сложности проходки. Было известно, что Каганович инкогнито ездил в Берлин для изучения берлинского метро. Вернувшись, он говорил, что в Берлине входы в метро — дыра в земле, а у нас должны быть красивые павильоны.
Желанием Кагановича было, чтобы первая очередь метро была готова «во что бы то ни стало»… к 17-й годовщине Октября — 7 ноября 1934 года. На общемосковском субботнике 24 марта 1934 года, где Каганович сам действовал лопатой, его спросили о впечатлениях; он ответил: «Мои впечатления будут 7 ноября». Поэт А. Безыменский написал в связи с этим стихи: «То метро, что ты готовишь, силой сталинской горя, пустит Лазарь Каганович в день седьмого ноября». Сроки были передвинуты после того, как в апреле шахты метро в отсутствие Кагановича посетил Молотов в сопровождении Хрущева и Булганина. Стало известно (очевидно, были серьезные сигналы) о плохом качестве работ из-за спешки, что грозило неприятностями в будущем. О сроках пуска перестали писать…»
Первая очередь Московского метрополитена была пущена в середине мая 1935 года. Сталин сам испытал это детище своего помощника, прокатившись «вместе с народом» из конца в конец линии и обратно. Метро тотчас было присвоено имя Кагановича.
Немного ранее, когда строительство первой ветки только завершалось, 14 июня 1934 года, вождь устроил в Кремле совещание, посвященное Генплану Москвы. По выражению Кагановича, на нем присутствовали, кроме членов Политбюро, «50 архитекторов и планировщиков, работающих по оформлению нашей столицы». Сталин предложил создать по всему городу крупные зеленые массивы. «Предложение» было оживленно подхвачено: в проект немедленно включили ликвидацию кладбищ — Дорогомиловского, Лазаревского, Миусского, Ваганьковского.
После встречи в Кремле начались кощунственные разрушения. Были снесены Златоустовский, Сретенский, Георгиевский монастыри, Сухарева башня, церковь Сергия Радонежского на Большой Дмитровке, церкви Крестовоздвиженская и Дмитрия Солунского, Никольский греческий монастырь напротив Большого театра и уничтожены могилы А. Д. Кантемира и его отца, молдавского господаря начала XVIII века; в октябре снесли церковь Троицы на Полях, а на ее место был перенесен памятник Ивану Федорову; рядом с этой церковью был разрушен дом, в котором в 1801 году жил Н. М. Карамзин.
Перечень разрушений культурных и материальных ценностей при Кагановиче можно продолжать очень долго. С лица земли были стерты храм Христа Спасителя, церковь Михаила Архангела на Девичьем поле, церковь Св. Екатерины в Кремле у Спасской башни, дома, в которых родились Пушкин и Лермонтов, и многое другое. Из 104 зданий, перечисленных в списке 1932 года, погибло 29. Оставшиеся 75 московских памятников архитектуры 20 марта 1935 года ВЦИК наконец-то взял под свою охрану.
