— Для него — приятные, инари Ллоривель, — чуть нахмурился психиатр, обидевшись, что ему приписали общность взглядов с Палачом. — Для него вершить это извращенное 'правосудие' — есть высшая мера наслаждения. Если до этого я еще мог сомневаться в оценке происходящего, то после увиденного сегодня — нет. Кстати, кто из провидиц оказался связан с Палачом?
— Аиша.
— Бедная девочка, — нахмурился Торрел. — Предыдущие видения тоже не назовешь приятными, но там было предвиденье. А ловить отголоски его снов — это уже смахивает на наказание. Не против, если она заглянет в мой отдел? После такого ей определенно нужно поговорить с психологом.
— Я сам собирался позже отправить ее в ваше крыло, но сегодня это уже не имеет смысла: Лаура с утра отпаивала ее успокоительным, и Аиша наверняка уже ушла домой. Нам показалось, что лучше отправить ее под теплое мамино крыло, чем держать на рабочем месте среди толпы сочувствующих и любопытствующих.
— Хм… ладно. Но завтра ей первым делом следует появиться у меня. Сегодня я поговорю с ребятами, покажу запись, заодно и подумаем, как можно будет помочь вашей девочке. Если же вернуться к Палачу… На улицах и так полно стражи, едва ли мы еще как-то сможем усилить патрули, да и не остановят они его уже. Как главную меру предотвращения могу посоветовать предупредить оборотней, а ребятам на улице — удвоить, утроить бдительность, особенно в ночное время.
Рик кивнул:
— Читаешь мои мысли. Надеюсь, инар Миллен прислушается к моим словам и не натравит оборотней самостоятельно ловить Палача. Несмотря на свой поганый характер, он все же кажется мне довольно здравомыслящим волком, пользующимся некоторым уважением у… — В воздухе отчетливо повисло 'стаи', но Рик вовремя поправился: — общины. Но на всякий случай отправлю просьбу присмотреть за смешанными парами еще и вожаку. Торрел, если в этом сумбуре заметишь хоть что-то, что может сойти за зацепку, сообщай немедленно. В любое время суток. Какое-то знакомое здание, указатели на местности, люди, которые внешне не должны быть связаны с этим делом… Все, что угодно, что будет выбиваться из общей картины… — Психиатр кивнул, тяжело поднимаясь.
Интересно, он вообще отдыхал этой ночью? Если уже задолго до начала рабочего дня успел побывать в Северном отделении и вернуться на основную работу. А сейчас, уставшему до черных кругов под глазами, ему предстоит раз за разом погружаться в мир человека, находящего наслаждение в убийстве беременных девушек… Таша проводила Торрела сочувственным взглядом, прикусив губу.
— Таш, ты со всеми делами разобралась?
— Что? Н-нет еще, — не сразу сообразила, о чем ее спрашивают, девушка. После встречи с психиатром как-то расхотелось жалеть себя и жаловаться на судьбу. Рик ее в какой-то мере оберегает, ей не приходится каждый день сталкиваться с маньяками и убийцами, копаясь в их больных головах. Кому действительно не позавидуешь — так это Торрелу. — Осталось просмотреть еще шесть папок, и ближе к обеду Хитэр обещал занести показания по краже у баронессы Хегборн.
От изнанки человеческого существования Рик ее ограждал, верно. Но ее способности использовал по полной. До того, как начать работать в Управлении, Таша и не думала, что ее можно определить в штатный 'детектор лжи'. Находить нестыковки, увертки в контрактах, отличать оригинал от подделки — это она умела, этому и училась. Но выискивать ложь и недомолвки в показаниях — для нее такое применение способностей стало на короткое время интересным, увлекательным открытием. На короткое. До тех пор, пока не сознала, что Рик с нее и не слезет и после завала в работе поблажек делать не будет. Вот и закапывалась видящая в дела, 'нащупывая' вплетенные в канву показаний лжесвидетельства и с удивлением осознавая, что люди врут гораздо больше необходимого, даже в мелочах. И если обычный следователь мог пропустить такую мелочь, то видящей она царапала взгляд и словно кричала об обмане. Самое скучное, самое выматывающее занятие на свете… И каждый раз, стоило только понадеяться, что 'ну на этот-то раз точно все', как на столе вырастала новая башня из папок, порой — пухленьких, едва закрывающихся, порой — тоненьких, в пять-шесть страничек. С желанием выбросить всю эту кипу макулатуры в окно с каждым разом становилось все сложнее бороться.
