Я бы и рада, наверное, но эмоции захлестнули с головой и контролю не поддавались. Меня трясло, по щекам катились слезы. Рядом ревела Лин, отчаявшись меня дозваться.
К счастью для маленькой волчицы, продолжалось это недолго: организм счел за нужное взять передышку, и я провалилась в темноту.
— Повезло Джимми, — с сомнением хмыкнула женщина рядом со мной, и тут же поправилась: — Или не повезло. Тут с какой стороны посмотреть.
В ее голосе, создавая удивительное сочетание, звучали и осторожная радость, и сочувствие, и удовлетворенная насмешка. Я заинтересованно прислушалась, не торопясь показывать, что уже пришла в себя.
— Как это «не повезло», инара? — возмутилась Джоэллин. Вот уж чей голосок я в любом состоянии узнаю! — У него теперь будет волчонок, это счастье для любого оборотня!
Я с любопытством, все еще притворяясь обморочной девицей, ждала, что ответит инара Милари. Ведь кого еще могла позвать перепуганная Лин? Только целительницу. А та, судя по всему, закончила осмотр и диагностику, сочла результаты удовлетворительными и позволила себе чуть расслабиться, убивая время разговором с Джоэллиной.
— Волчонок — да. Но к нему прилагается еще и мама, не забыла?
Лин долго молчала, и я хотела уже открыть глаза — мало ли что себе сейчас напридумывает это создание! — когда помощница неуверенно уточнила:
— Думаете, они не сойдутся? Джимми поступил плохо, я его сама на следующий день за уши оттаскала, — хотелось бы мне посмотреть на это, — но он же хороший. И Лиана хорошая. Им нужно только увидеть это друг в друге.
— Джеймс хороший мальчик, не спорю, — несколько лениво ответила Милари, кажется, потягиваясь. — Но предпочел продемонстрировать Лиане совсем другую свою сторону. Ему придется очень постараться, чтобы твоя подруга разглядела в нем что-то помимо того, что он успел ей показать. Если девочка вообще позволит к себе приблизиться.
— Но ведь Лиана его спутница! — удивилась Джоэллин, и я отчетливо представила широко распахнутые изумленные глаза моей помощницы.
А ведь действительно… Спутница же… Полежать и послушать дальше или открыть глаза и задать конкретные вопросы о том, чем мне это грозит?
— В этом-то и сложность, — вздохнула целительница. Послышался легкий скрип мебели, и Милари прошла мимо меня. — Оборотни намного легче относятся к постельным забавам друг друга. Все, что происходит за дверями спальни, касается только двоих. Что, как, почему — только между ними двумя. У людей в этом плане куда больше запретов и ограничений, вкладываемых в голову едва ли не с рождения. Лиане будет непросто забыть, что Джимми оказался в ее постели благодаря обману. Волчица бы пообижалась, потом посмеялась, и, обнаружив, что беременна, сама бы никуда своего любовника не отпустила. Для человека подобное едва ли возможно. Думаю, попытайся Джимми в открытую увести Лиану у брата, у него были бы все шансы. Сейчас… я не стала бы ставить на скорейшее решение этой проблемы.
— Но волчонку нужен отец рядом! — не унималась Лин. — Он должен его чувствовать, у них должна быть связь!
Маленькая волчица не на шутку разволновалась, и мне, похоже, начало передаваться ее состояние: я тоже забеспокоилась, чутко прислушиваясь к происходящему, ожидая ответа Милари.
— Вот и будем надеяться, что разумность и целительское начало в Лиане не дадут ей сразу ответить категорическим отказом на предложение перемирия. Может быть, со временем что-нибудь да получится…
— А вы сами встречались с Джеймсом после его возвращения? — поинтересовалась я, не выдержав, но все еще не открывая глаз. Лишь чуть повернула голову в ту сторону, откуда доносился голос.
— Конечно, — спокойно ответила целительница, которая наверняка подозревала, что я очнулась, и все речи о прощении и разнице в восприятии обращала именно ко мне. — И знаешь, Лиана, если не считать той подлости, что он совершил по отношению к тебе, не так уж много плохого я могу о нем сказать.
— М-м-м… да? Например?
Я все же открыла глаза и села, осматриваясь. Далеко от места, где я так позорно скатилась в истерику, а затем и вовсе потеряла сознание, меня не унесли — переложили на софу в кабинете, на которой я и очнулась. Джоэллин сидела у меня в ногах, взлохмаченная и с искренним обиженным непониманием в глазах, инара Милари, прежде чем встать и отойти к полкам, занимала, похоже, стул в изголовье. Больше ничьего присутствия, слава звездам, в доме не наблюдалось.
— Он стал намного циничнее.
— Еще больше, чем был? — ядовито изумилась я, вспоминая все, что знала о Джеймсе, и в каждом поступке усматривая отзвук этого замечательного качества.
— У каждого из нас в той или иной степени развит этот недостаток, — пожала плечами Милари. — Но в Джимми он за время отсутствия развился слишком сильно. К тому же, вероятно, возвращение в места, которые когда-то покидались со скандалом, в принципе воскрешает все самое темное, что есть в разумном существе.
— Пытаетесь обелить его в моих глазах? — подозрительно прищурилась я.
Милари тряхнула головой, демонстративно фыркнув:
