– Нет! – крикнул Шакал. – Они оба врут, Меситель! Это же бред!
Он метнулся вперед, но месиво проворно потекло вверх по стене. Шакал с отчаянным криком выпустил стрелу в блестящую массу, но тщетно. Существо, будто и не заметив выстрела, перемахнуло через вершину стены. Вне себя от ярости, Шакал обрушился на Певчего.
– Что это, твою мать, было?
– Она спасла наши шкуры, – ответил Певчий, указывая на Синицу.
Шакал хотел бы испепелить эльфийку взглядом, но не смог на нее даже взглянуть.
– Это правда? – спросил он, шагая к Певчему. – Про Блажку?
Старый трикрат сурово посмотрел на него.
– А ты как думаешь? Она красивая. Умелая. Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь метче стрелял из тренчала?
– И ты знал? – Шакал раздраженно провел рукой по волосам.
– До сих пор не был точно уверен, – ответил Певчий. – Но подозревал. Берил всегда так странно ее оберегала. У нее жила женщина на сносях, которую она никому не показывала. А когда я вернулся из патруля, та уже родила. Берил сказала, ее мать ушла, но у нее на руках были мозоли. Я знал, что она копала могилу, и она всегда смотрела тем взглядом, когда кто-то умирал на родильном ложе. Я никогда не допытывался. Если бы узнали, что в ребенке эльфийская кровь, это вызвало бы раздор между Ублюдками и Рогами. Поэтому все в копыте думали, что Изабет – просто одна из брошенных полукровок.
– И ты только что наслал на нее демона, – процедил Шакал сквозь зубы.
– Я послал его в Горнило. В этом же был план, Шакал. Ты сам хотел натравить его на тирканианца и на Ваятеля. Вот он и отправился в их сторону. Если нам повезет, они поубивают друг друга и избавят нас от хлопот.
– А что, если он просто проскользнет, заберет Блажку и уйдет? Потом принесет ее сюда и утопит в долбаном болоте.
– Это возможно, – ответил Певчий, направляясь к последним пяти эльфийкам, снятым со стены. – Но когда он вернется, нас здесь уже не будет. Мы будем живы и далеко отсюда. Как и эти бедняжки.
Присев на корточки рядом с эльфийками, старый трикрат проверил у каждой пульс. По его действиям Шакал понял, что в живых остались только две из них. В горле у него поднялась желчь. Меситель сказал, что орки убили всех, с кем держали Синицу. Это значило, что несчастных девушек похитили и доставили сюда после ее побега. Сволочь Игнасио тогда был занят, значит, скорее всего, он обошел Санчо и сам привез их сюда – как до этого сделал с Синицей. Та теперь ухаживала за семью выжившими. Девушки начинали шевелиться, выходя из странной спячки, которую вызвало у них месиво. Шакал не мог допустить, чтобы то же произошло и с Блажкой.
– Мне нужно ее предупредить, – заявил он.
– Не успеешь. – У старого полуорка поникли плечи.
– Я должен попробовать.
Певчий встал и повернулся к нему лицом.
– Она тебя предала, Шакко.
– Она отдала свой голос. Это было ее право как члена Серых ублюдков. Она не заслуживает такой гибели.
– Ты прав, но она отдала голос за Ваятеля. За вождя, который подвергал ее опасности своими интригами, а не за тебя.
– Черт, Певчий, Меситель может перебить все копыто!
– Этого же мы и добивались, когда его вовлекали. Ты хотел, чтобы он стал союзником, и ты получил его. Он убийца. Теперь ты ничего не поделаешь, ты можешь только ждать, пока не увидишь, кто умрет, а кто останется в живых.
– Я так не могу. – Шакал кипел от злости.
– Тогда езжай, – сказал Певчий. – И надейся, что твой свин окажется быстрее этого сгустка. Но даже если успеешь, Ублюдки нашпигуют тебя тренчальными стрелами, как только увидят.
Шакал только склонил голову, одновременно и приняв, и отмахнувшись от предупреждения. – А ты что будешь делать?
– Я? – Певчий бросил на него такой взгляд, будто ставил под сомнение его вменяемость. – Я буду уводить эльфиек из этой дыры. Найду безопасное место.
– Где?
Зв него ответила Синица, бросив короткую фразу. Певчий и Шакал обернулись и увидели, что она с решительным видом смотрит на них.
– Псовое ущелье, – перевел Певчий.
Шакал фыркнул.
– Пойдешь туда, Печный, и не только мне будет грозить опасность быть нашпигованным стрелами.
– Но у тебя нет времени об этом переживать.
Он был прав.
Шакал похлопал старого трикрата по плечу.
– Живи в седле.
– Умри на свине.
Ответ Певчего прозвучал зловеще, будто совет на будущее.
Повесив тренчало, Шакал ринулся через арку и прорвался сквозь висячий мох. Затем нашел Очажка и оказался в седле прежде, чем понял, что даже не бросил прощального взгляда на Синицу. Она сделала то, что должна была, чтобы спасти не только себя, но и других. Теперь же Шакалу предстояло сделать то же самое.
Ориентируясь по звездам, он направился строго на север. Когда мог, ехал верхом, когда почва становилась слишком болотистой – выбирался из седла и шел рядом с Очажком. И верхом, и пешком Шакал спешил, изнуряя себя и двигаясь так быстро, как только позволяла Дева. И все равно – бо́льшая часть ночи ушла на то, чтобы преодолеть этот сырой край.
