Все вскинули руки.
– Черт, Печный, – поддразнила его Блажка, – за тебя все равно был один Колпак.
– Нет, – возразил Хорек непринужденно. – Я тоже хотел за него проголосовать. Прости, Шак. В общем, раз уж ты трахал мать Овса…
Голову Хорька накрыло пустое ведро, и Овес забарабанил по нему.
Когда хриплый смех достиг апогея, Овес радостно завопил, заглушая все звуки:
– Шакал – вождь! Поднять руки!
Раздался возглас одобрения, и все руки, за исключением одной, взлетели в воздух – только Певчий не двинулся, серьезно глядя на Шакала. Блажка поймала его взгляд раньше остальных.
– Я ухожу, – заявил Шакал, глядя ей в глаза.
Когда его услышали, копыто погрузилось в молчание.
– Чего? – Улыбка исчезла с лица Овса.
– Я ухожу, – повторил Шакал, теперь громче. – Я не могу быть вождем.
– Какого это хрена не можешь? – изумился Овес.
Блажка сидела молча, и ее молчание казалось пугающим.
Шакал обвел Серых ублюдков взглядом.
– Перед копытом лежит долгий путь. Если я буду с вами и вас поведу, мы не выживем. Моей головы хочет Гиспарта. Бермудо уже послал весть обо мне влиятельной знати, причем еще до того, как я сбежал из кастили и убил их чародея. Если я стану кочевым, они вряд ли меня найдут.
– Значит, бежишь, чтобы спасти свою шкуру? – спросила Блажка, стиснув зубы.
– Чтобы помочь копыту, – ответил Шакал. – Вам помощь Гиспарты будет нужна, чтобы отстроить крепость. Если среди вас буду я, они никогда не станут вам союзниками. И дело не только в том, что голубокровные с севера желают от меня расплаты. Братья, я не знаю, что Зирко на самом деле со мной сделал, но могу сказать точно: наша связь истинна. Я заключил сделку, по своей воле, и это спасло мою жизнь, и не один раз. Я не могу уклониться от своего долга перед Стравой. В Предательскую луну я всегда буду там, пока не умру, это я точно усвоил. Но это еще глубже. Зирко может потребовать от меня большего, и, если это случится, у меня не будет выбора. Вам не нужен вождь, которого может увести прихоть жреца. Но самое главное, я не могу остаться, потому что мне нужно найти Штукаря. Пока он жив, мы не в безопасности. Уделье не в безопасности. Я не хочу, чтобы мы восстановили все, что потеряли, только для того, чтобы он вернулся и разрушил все вновь. Он пришел к нам, и Ваятель его принял, устроил среди нас, но мы это допустили… я это допустил. Я уехал с ним, мы сражались вместе, я даже начал думать, что он мне друг. Но только один из нас с самого начала видел в чародее того, кем он был, и предостерег меня. Только один ставит жизнь копыта превыше всех прочих привязанностей. Вот кто должен встать у вас во главе. Вот за кого я отдам голос.
Шакал встал и поднял руку.
– За Ублажку.
Она пристально посмотрела на Шакала, на мгновение задумавшись, не шутит ли он, но увидела в его взгляде твердую решимость и застыла.
– Ты лучший стрелок в этом копыте, – сказал он ей, не глядя на реакцию остальных, словно это его не заботило. – Ты самый свирепый воин, что у нас есть. Бесстрашный. Отважный. Наводящий ужас. Рога знают, что в тебе течет их кровь. Наш союз с ними только усилится, как только они увидят, что твое существование не только не пятнает их, но и делает честь. А они это увидят, потому что ты им это покажешь, когда будешь вождем. Тебя не околдуют чародеи и не запугает Гиспарта. Ты пустишь стрелу в лицо каждому вельможе, который осмелится бросить тебе вызов, как в день, когда ты убила кавалеро. Пусть Гиспарта преследует за то преступление меня, а истинная угроза растет, отводя это копыто своей рукой от края пропасти. Серые ублюдки, я отдаю голос за то, чтобы вождем стала Ублажка!
Посмотрев ему за спину, Блажка криво улыбнулась.
– Их руки уже подняты, Шак.
Обернувшись, Шакал увидел, что она права.
– Я поднял сразу после тебя, брат, – сказал Овес.
Блажка встала и обвела свое копыто взглядом.
– И вы, дуралеи, будете делать все, что я прикажу?
– О да, – ответил Хорек с горящими взглядами. – Все, что угодно. Скажешь мне лизать тебя между ног, и я беспрекословно повинуюсь.
– Если мне это понадобится, я попрошу Нежку, – парировала Блажка. – Она говорила, ты с этим не справляешься.
По лавке прокатился смех – Хорька словно иголкой кольнули.
– Итак, – обратился Шакал к Блажке, когда все утихли, – позволишь мне уйти в одиночку и продолжить называть себя Серым ублюдком?
Блажка сощурила глаза.
– Нет.
Возникла напряженная тишина, и Шакал опустил глаза.
– И никому из вас не позволю, – заявила Блажка. – Серые ублюдки были копытом Ваятеля. Нам следует оставить его в прошлом. – Она посмотрела на Шакала и Певчего. – В честь двух полукровок, которые бросили вызов нашему основателю и, даже потерпев поражение, остались верны, я считаю, что мы должны стать теми, кем они оставались всегда. Мы – Настоящие ублюдки.
Шакал глянул на Певчего.
– Хорошее название, – одобрил старый трикрат, кашлянув от нахлынувших чувств.
Блажка положила руки им на плечи.
– И вы двое, куда бы ни ушли, навсегда останетесь членами нашего копыта. Братья, если кто против – воткните нож в тот стол.
Никто не шелохнулся.
– Вот тебе ответ. – Блажка подмигнула Шакалу.
– Спасибо.
