Гвоздь уже поддерживал Овса криками, а на другой стороне Хорек и Мелочник с усердием подбадривали Блажку. У Шакала же не было голоса. Он едва осмеливался дышать.
Овес приблизился к Блажке, неумолимый, как обвал в горах. Он был на добрую голову выше и уже мог до нее дотянуться, но держал руки под подбородком, пока не подошел еще ближе. Блажка скользнула вправо, изящно описав полукруг и тем самым не давая себя оттеснить. Два раза Шакал увидел, как она слегка приподняла над землей пальцы левой ноги, но бить ею не стала.
Оба были сдержанны, осторожны, предпочитая работать головой, а не телом. Овес продолжал наступать, вынуждая Блажку удирать, соблазняя среагировать.
Это было умно.
Рано или поздно ей надоест изображать кролика, и когда она выпустит гнев, то сделает глупость. Шакал следил за ее ногами, надеясь, что она попытается лягнуть Овса. А он, такой свежий, как сейчас, с легкостью ухватит ее за ногу и быстро закончит поединок. Но Блажка тоже была неглупа. Она двигалась с естественной, непринужденной грацией, которой обладала с юных лет. Она совершала вдвое больше движений, но складывалось впечатление, что этим она вынуждала Овса напрягаться вдвое сильнее. С его бороды уже капал пот.
– Ломай эту жердину, Овес! – выкрикнул Гвоздь, заставив Шакала протянуть к нему руку и, одним прикосновением, призвать к молчанию. Такие возгласы могли привести Овса к ошибке.
Трикрат перестал преследовать Блажку и просто поворачивался на месте, чтобы держать ее в поле зрения. Она кружила на опасно близком расстоянии, которого Овсу с лихвой хватило бы, чтобы сокрушить ее кулаком. Шакал увидел, как она снова оторвала от земли пальцы ног. Овес ответил тем же. И поэтому пропустил внезапный удар в лицо. Блажка едва до него дотянулась, и костяшки ее пальцев только скользнули по его скуле, но этот удар был тоже обманным, как и приподнятая нога. Нырнув под хуком, которым ответил Овес и которого она наверняка ожидала, Блажка нанесла ему пару резких ударов в живот и снова отступила.
Овес, как с облегчением увидел Шакал, не пострадал, но Блажка коснулась его три раза, даже близко не допустив ответного удара, и это встревожило трикрата. Но она могла делать такие выпады хоть целый день, так и не повалив его, – а Овсу нужно было нанести всего один хороший удар.
– Дождись его, брат! – напомнил Шакал своему борцу.
Склонив голову набок, Овес показал, что услышал и понял. Он шагнул навстречу Блажке, сгорбившись еще ниже, так что до его головы и лица было проще дотянуться, но их по-прежнему защищали пульсирующие предплечья. Он двигался, будто стена из мышц, готовый обрушить всю свою мощь при единой ошибке противника, – ошибке, которой добивался. Теперь он наносил быстрые, плотные удары большими кулаками, мешая ее прежней плавности движений. Она извивалась и уворачивалась, но ее движения стали неприятными, прерывистыми. Один удар едва ее не достал, и ей пришлось отвести его кулак своей рукой, нарушив баланс. Учуяв шанс, Овес пошел вперед сжатым локтем ей в плечо, потом попытался ее ухватить. Он задержал ее на полмгновения, но Блажка, обмазанная салом, легко выскользнула у него из рук. Ей удалось не только выйти из захвата, но и ударить Овса ладонью по челюсти.
Черт, она оказалась так быстра, что Шакал не понимал, как ей это удавалось.
Овес выругался, сплюнув при этом кровью. Но, к счастью, не вышел из себя. Только с опаской прижал руку к зубам и остановился. Блажка отступила на расстояние нескольких вытянутых рук, он пристально присмотрелся к ней. Он ждал, переводя дыхание и остывая.
– Да, вот так, – прошипел Шакал себе под нос, прикусив губу изнутри, чтобы сдержать ухмылку.
Овес перестал наступать. Если Блажка хотела вступить в схватку, то ей нужно было самой к нему подойти. Каждый миг ее промедления Овес собирался с духом. Ему не нужно было гонять ее по всей площадке, если можно было просто подождать, пока она сама попытается взойти на гору.
– Что не так, щелочка? – усмехнулся Гвоздь. – Ты только в одну сторону умеешь бегать?
Шакал увидел, как Блажка стиснула зубы, и бурлившая в ней гордость превратилась в нечто опасное. Опасное и безудержное.
Слова оформились у Шакала на языке, но стихли прежде, чем он успел их произнести. Он не мог опуститься до такой лжи, пусть даже на пользу делу. Тем не менее он никак не попытался утихомирить Гвоздя.
– Давай уже, дырка бесполезная! Хватит уворачиваться, дерись, как Ублюдок!
