– Иди на хрен! – рявкнула она в ответ, и сквозь ее притворный гнев вырвался легкий смешок.
Шакала охватило наслаждение, когда она устроилась на нем так, что он едва мог дышать. Блажка дала ему упоенно исследовать себя, а потом овладела своим наслаждением и стала тереться о его язык, пока у нее не задрожали бедра.
Теплая, опьяняющая тяжесть исчезла. Постель была рядом, и Блажка поднялась ровно настолько, чтобы тут же упасть на одеяло. Шакал быстро вскочил на ноги и, поворачиваясь, рванул свои шнурки. Блажка полулежала на кровати, опершись на локти и приподняв одно колено. Шакал уже спустил штаны до бедер, когда она обхватила голенью его поясницу и потянула к своим раздвинутым ногам. Затем протянула руку и ухватила его за достоинство, оттянув, пока его член не восстал над телом навстречу ей. Падая на нее, Шакал оперся на вытянутые руки, прижавшись лбом к Блажке, когда она ввела его внутрь. Из его горла вырвался низкий стон, и Блажка шикнула на него, а потом вместо ее стиснутых зубов он увидел на ее лице открытое выражение дикого восторга. Их взгляды встретились, и они слились не только телами, малый промежуток между которыми теперь наполняли остатки сдержанности длиной в целую жизнь. Когда Шакал вонзился в нее, Блажка дерзко встретила его взгляд, бросая вызов, как делала всегда, искушая его даже сейчас. Он нырнул в этот неодолимый, кипящий взгляд, в ловушку обнаженного, немигающего удовольствия, которое в нем отражалось. Они словно держались на одном свирепом дыхании, уплывающем между раскрытых губ, на расстоянии вытянутого друг от друга пальца.
Обхватив пальцами его шею, Блажка перекатила Шакала на спину. Он выскользнул из нее и раздраженно заскрежетал зубами, но Блажка быстро взяла его член в руку, удержав его в вертикальном положении, а сама опустилась ниже. Он повел бедрами, но она крепко схватила его за челюсть и покачала головой, и он затих. Балансируя на пальцах ног, Блажка приподнялась и опустилась. Ее руки были у него на груди, потом она положила их ему на колени и заскакала на нем с бо́льшим рвением. Блажка двигалась все быстрее, ни на миг его не выпуская, идеально контролируя свое тело. Вскоре Шакал уже стискивал зубы, против своей воли жмурясь от блаженного давления в чреслах. Она не прикасалась к нему телом, только этим яростно скользящим жаром. В ушах у него бурлила кровь, и Шакал напрягся всем телом, приближаясь к финалу. Блажка в последний момент встала, и член Шакала, выпрыгнув, тяжело стукнулся о его кожу и горячо извергся ему на грудь, забрызгав заодно живот. Сквозь стиснутые зубы Шакал издал стон облегчения и досады.
Спустя несколько мгновений он сел и недовольно осмотрел себя, перепачканного из-за Блажки. Она стояла у изножья кровати и ухмылялась, склонив голову набок.
– Так тебе и надо за все ночи с той шлюхой, – проговорила она хрипло, сняв свою рубашку и бросив ему. – Вытрись. Тебе надо выезжать.
Вытерев себя, Шакал встал, и на него сразу нахлынула боль, прежде сдерживаемая гневом и похотью. Жгли раны, исполосовавшие его тело, некоторые вновь открылись и закровоточили. Лицо саднило после удара Блажки, ныл и член – той тупой болью, какая всегда наступает после секса. Теперь он вдруг увидел, что тело Блажки тоже покрывали раны. В слабом свете были видны синяки у нее на ребрах, над глазом – порез, а сломанный и вправленный нос весь распух. Но все это не было делом его рук. Это были памятные подарки от Овса.
– Просто скажи мне зачем, Блажка.
Оба услышали в его голосе мольбу. Он думал, Блажка посмеется над этим, но она, к его удивлению, шагнула к нему, будто хотела коснуться рукой его лица. Это намерение было едва заметным, таким легким, что, возможно, Шакалу вовсе показалось. Но вместо этого она вынула его кинжал из косяка и протянула ему.
– Ты думаешь, я сделала это, чтобы насолить тебе, – ответила она твердо. – Это не так. Я сделала это, чтобы спасти копыто. Если думаешь, что я лгу, возьми это и вырежи мое сердце.
Шакал открыл дверь. Его взгляд упал на оружие в ее протянутой руке.
– Оставь себе. Предложи этот выбор Овсу… если он очнется.
И, повернувшись, вышел из комнаты.
У ворот тоннеля Шакала и Синицу ждала только одна фигура. В темноте непринужденно стоял широкий силуэт в тюрбане.
– Вот мы и расстаемся – там же, где впервые встретились, – произнес Штукарь, сверкнув улыбкой.
Шакал остановил Очажка и помолчал.
– Зачем бы ты сюда ни пришел, Ухад, тебе, видимо, не так уж была важна твоя цель.
– Потому что ты неудавшийся захватчик власти? В этом смысл твоих слов?
Шакал горько хмыкнул. Владение Штукаря гиспартским языком становилось то лучше, то хуже в зависимости от его намерений.
– Ты не помог мне сесть на место вождя, так что и я тебе уже не помогу.
Пухлые, унизанные кольцами пальцы чародея растопырились в бессильном жесте.
– Приди ты ко мне со своими намерениями, друг Шакал, я бы тебя предостерег против несвоевременных шагов.
– Не нужно быть чародеем, чтобы видеть дерьмовое будущее, которое наступило вчера.
– Это так, – согласился Штукарь спокойно.
– Что теперь будешь делать?
