Именно поэтому к просьбе Антонова-Овсеенко Вильгельм отнёсся куда благосклоннее. Такой поворот событий дал повод дезертиру-подпоручику провозгласить себя и свою власть истинной защитницей народа от германских полчищ, что усилило его популярность и, соответственно, подняло авторитет руководства их республики. Ну и плюс пополнение, полученное от разгромленных соседей-криворожцев.
В то же время отрезанный от всех потенциальных союзников атаман Краснов, с трудом удерживающийся на самом юге, с каждым днём всё отчётливее понимал, что окончательный захват последних вольных станиц Войска Донского – вопрос даже не месяцев, а недель.
И отступать некуда, поскольку Серго Орджоникидзе, принявшийся спешно сколачивать некую коалицию из обилия прочих южных Советских республик (Черноморской, Кубанской, Ставропольской, Терской и так далее) к тому времени добился своего. К лету образовалась Северо-Кавказская Советская республика.
Об отделении от России сражавшиеся против красных полчищ речей уже не вели – жестокий урок наконец-то дошёл до всех. И если ранее обратиться за подмогой к царю-батюшке кое-кому из казачьего руководства мешала гордыня, то теперь, учитывая сложившие обстоятельства, Донской Казачий круг, а с ним и кубанцы слёзно возопили к Москве о помощи, напоминая о своих былых заслугах перед престолом и уверяя, что готовы, как и прежде… Ну и так далее…
А коль блудные сыновья осознали, прониклись и намереваются вернуться в отчий дом, следовало поспешить им на выручку.
И в то время как половина имеющихся дивизий вплотную занялась «подготовкой к предстоящему наступлению на немцев», другая направилась на юг. Часть их под руководством Деникина проследовала через Царицын по Каспию прямиком в Дербент, для наступления на Северо-Кавказскую республику. Вторая часть поступила в распоряжение Май-Маевского с одновременным приказом выйти из состояния пассивной обороны и переходить к планомерному наступлению.
Полностью боёв и сражений избежать не удалось, но особо кровопролитными назвать их было нельзя, поскольку оставались открытыми западные рубежи. Зная о том, части красных тоже не упорствовали. Видя, как неумолимо сжимают их полукольцом три буржуинские армии (помимо вышеперечисленных с востока от Волги на них неумолимо катилась Уральская казачья дивизия, подкреплённая пятью калмыцкими полками), Сиверс лишь поначалу предпочёл драться. Пока не получил в нескольких сражениях по мордасам. После чего больше отступал.
К тому же и авторитетные казачьи командиры, сражающиеся на стороне красных, один за другим складывали оружие и распускали свои полупартизанские отряды. Виной тому были новые пропагандистские листовки Солоневича, а кроме того, летучий отряд агитаторов, набранный из числа… духовнослужителей. Пусть потрудятся. Разумеется, иерархов Шавельский привлекать не стал. Высокий чин – это хорошо, но, как говорил классик, страшно далеки они от народа. Лучше брать из среднего и низшего звена. Набралось около двух десятков священников. Как военных, выделенных бывшим протопресвитером из своего аппарата, так и прочих, из числа наиболее красноречивых и находчивых.
Их несколько дней кряду наряду со Шавельским инструктировал лично Голицын. Мало того, он составил для них особые памятки: что можно обещать людям при условии добровольного отказа от дальнейшего сопротивления, а чего ни в коем случае нельзя.
Первым делом, прибыв в Царицын, они должны были разослать каждому из красных атаманов от имени императора приглашение, дабы встретиться и потолковать по душам, обсудив их претензии и решив, как на основе взаимных уступок прекратить, наконец, братоубийственную войну.
Чтобы народ поверил, в приглашениях указывались случаи уже состоявшихся ранее переговоров. Сухо и конкретно, ничего лишнего, только даты встреч, где они проходили и с кем. Отдельно помечалось, чем они закончились.
Но главное – последняя графа. В ней говорилось когда после их окончания приехавшие покинули императорских эмиссаров и беспрепятственно вернулись к своим. Целыми и невредимыми. Причём вне зависимости от результата, иной раз и вовсе отрицательного, о чём тоже честно сообщалось.
Невзирая на всё это, ехать в Царицын было страшновато. Накуролесили-то немало. Вдобавок Сиверс и Антонов-Овсеенко, также получившие по приглашению, не просто наотрез отказались от поездки, но и раструбили повсюду, что все сведения в листовках – голимая ложь. На самом деле царские сатрапы только и ждут заполучить в свои лапы героических борцов за свободу трудового народа. А всех, кто поверит и приедет, ждёт пожизненная каторга. И это в лучшем случае. А скорее всего – неминуемая смерть.
В конце же, вывернув наизнанку приём Голицына, они тоже указали конкретные фамилии и даты состоявшихся встреч, после которых пламенные герои-революционеры были приговорены к смерти… И перечень фамилий. Враньё, конечно, Виталий о таких людях и не слыхал никогда, но состряпано талантливо, на зависть Геббельсу.
