Ах, так! Ну что ж, нынче – мой день, имею право.
– Хочу, – хрипло выдавил я и, сам ужасаясь собственной наглости, но не собираясь отступать, продолжил: – Причастите меня, Машенька.
– Причастить?! – изумилась она, чуть растерявшись.
– Но ведь у меня нет ни кагора, ни…
– Это неважно. Ваши губы куда слаще и пьянят похлеще любого вина.
Странно. Ясно же сказали, что пули в сердце нет, а чего ж оно так бухает в ожидании ответа? Впрочем, ответа и не последовало. В смысле, словесного. Зато был иной, и куда красноречивее.
Целоваться Маша не умела вообще, иначе не поплыла бы от самого первого поцелуя. А на втором она и вовсе чуть не потеряла сознание. Во всяком случае, зрачки стали закатываться. Но девушка оказалась упрямой. Лёгкая передышка – и снова «в атаку». Причём и научиться кое-чему успела – стала отвечать мне.
А вот проэкзаменовать усвоенное на четвёртом поцелуе я не успел. Малину испортил… Бьюкенен. Точнее, вначале послышался возмущённый голос за дверью. Или нет, судя по акустике, вопль. Притом выдающий в своём праведном возмущении эдакий кишмиш из английских и русских слов.
Время от времени дипломата прерывали степенными увещеваниями. Скорее всего конвоир, стоящий на страже у дверей. Он поначалу деликатно басил, что не может пропустить, без дозволения не положено, но под конец не выдержал, повысив голос:
– Да мне плевать, хто ты такой, ваш бродь. Хоша англичанин, хоша ефиоп. Можа тот и поумней бы был, давно бы понял, что коль не велено, так уж не велено, – и чуть погодя, после паузы. – А вот енто ты здря. Я ж и ответить могу, ежели сызнова трепыхаться учнёшь. Прямо по твоей аглицкой роже.
Пришлось оторваться от чертовски увлекательного занятия, пояснив шёпотом, что этот дядя нипочём не уймётся, если его не впустить. Поэтому я предложил сделать небольшой перерыв.
Мария торопливо закивала и, слегка пошатываясь, пошла к двери. Правда, открыв её, впустила дипломата не сразу, эдак по-хозяйски отчитав его, пусть и слегка. Дескать, как вам не стыдно, раненый уже засыпать стал, а тут вы.
Но Бьюкенену было не до извинений. Наскоро повинившись и даже не замедлив при этом шага, он метнулся ко мне и, остановившись подле, торопливо затарахтел:
– Прошу вас поверить, светлейший князь, но к оному покушению мы не причастны. Совершенно! И я готов вам поклясться в том чем угодно!
Стало смешно. Почему-то я и без того был уверен, кто именно при чём, а кто не при делах, вроде этого, застывшего сейчас перед мной. Наглы, конечно, народ паскудный, всего ожидать можно, любого свинства, любого скотства, если оно им выгодно. Гибель по меньшей мере одного из российских монархов точно на их совести. Я про Павла I. Да и распятие Николая Александровича тоже. Пускай вина и косвенная.
Но иногда и они говорят правду. Нечасто, в виде исключения. Ныне именно такой редкий случай. Действительно, не их работа. Чую.
Хотя нервишки, пользуясь удобным случаем, потрепать им стоит. Потише вести себя будут, а то ишь, раскудахтались в последнее время. И я ледяным тоном ответил:
– Разберёмся.
– Именно. Только об этом и прошу вас – тщательно разобраться, а до того не…
Он осекся и растерянно оглянулся на Марию, застывшую позади него и всем своим видом выражающую недовольство. Лишь теперь до него дошло, что мы не одни.
– …не предпринимать никаких шагов, могущих осложнить дружеские взаимоотношения наших держав, – упавшим голосом договорил он.
Пришлось ещё раз повторить обещание разобраться во всём самым тщательным образом. Но Бьюкенен медлил, а потому я добавил, что даже если у меня возникнут подозрения, я предварительно вызову его самого для дачи пояснений.
Лишь тогда он успокоился. Да и то отчасти. Тогда я уже не стал церемониться и, указав на Машу, прямым текстом сказал, что сестра милосердия у меня строгая, все расписанные доктором назначения выполняет безукоризненно, а следующая процедура ровно через минуту. Посему, если господин посол не поторопится, она его сама поторопит. Но, боюсь, её методы убеждения будут выглядеть не совсем тактичными.
Дошло наконец-то. Вышел. И правильно сделал. Пока светлейший князь с великой княжной целоваться изволит, Англия и подождать может. Невелика цаца.
– Итак, на чём мы прервали… процедуру? – шёпотом спросил я Машу, доверчиво прильнувшую ко мне.
– Не знаю, – созналась она и пожаловалась со счастливой улыбкой на лице: – У меня до сих пор голова кругом идёт.
– Ох уж эти дипломаты! – посетовал я и принял «наимудрейшее» решение: – Ладно, раз так, давай начнём «приём кагора»… с самого начала.
И мы приступили.
…Мои догадки об одном из главных участников заговора, если не самым главным, оказались верны. Посланные за Кириллом Владимировичем люди Герарди наследника всероссийского престола на месте не обнаружили – убыл в неизвестном направлении. Через несколько дней выяснилось, куда – в Финляндию. Но и там перехватить его не вышло – успел сбежать в нейтральную Швецию.
