Голицын горько усмехнулся. Если называть вещи своими именами, это был скорее блеф, поскольку он понятия не имел, как выглядит ситуация в действительности. Это в той официальной истории немцы после Брестского мира отправили на Запад чуть ли не половину дивизий. А чего стесняться, если у врага вообще нет армии? В нынешней истории и мир они заключили с большевиками много позже, и столь нахальных действий по отправке войск на Западный фронт не могли себе позволить – знали к тому времени о стремительном наступлении царя.
Вывод напрашивался сам собой: скорее всего, если и успели снять, то лишь несколько дивизий. От силы десятую часть. Больше ни-ни, рискованно.
И Виталий вполне искренне ответил:
– Да какая там угроза. Скорее желание, чтоб кайзер избежал могущих последовать в результате принятия неверного решения серьёзнейших осложнений. В первую очередь, для своей страны. Соглашусь, что даже при всей малочисленности, благодаря дисциплинированности и стойкости ваших солдат, наши победы будут обильно политы кровью. Русской и немецкой. Не знаю, кто больше людей потеряет, да и не в этом суть. Я предлагаю задуматься об ином: не проще ли обойтись вовсе без жертв?
– Выбирать не мне – Берлину, – напомнил Виттельсбах. – Вести переговоры с большевиками, если они их предложат, также не мне – кайзеру. Однако у нас с вами слишком серьёзный разговор. Можете ли вы подтвердить, что говорите не от себя, не от имени определённых кругов, но действительно представляете особу нынешнего императора?
– Переход через линию фронта таил много неожиданностей и неприятных встреч, – развел руками Голицын. – Поэтому у нас отсутствуют какие-либо документы и письменные полномочия. Однако кое-что мы с собой прихватили.
Он протянул руку, и Вандам с готовностью передал ему свой вещмешок. Виттельсбах, сидевший напротив, насторожился и посмотрел на предусмотрительно выдвинутый верхний ящик своего стола. Там лежал парабеллум, заранее снятый с предохранителя. Чуть подумав, он плавно переместил к нему правую руку. Стало гораздо спокойнее.
Меж тем из вещмешка был извлечен надкусанный чёрствый каравай. Голицын с видимым усилием разломил его и извлёк два небольших тряпичных свёртка. Бережно развернув один из них, Виталий протянул содержимое Виттельсбаху.
– Как вам наша верительная грамота? Она несколько своеобразна, но…
– Орден святого Губерта, – прошептал генерал-фельдмаршал и машинально закрыл ящик стола с лежащим в нем парабеллумом. – Высшая награда Баварских королей, – он легонько провёл пальцами по белой эмали золотого восьмиконечного креста и задумчиво прочёл идущую по окружности надпись: «IN TRAU VAST»[11] – Откуда он у вас?
– Нам передал его император Алексей II. Сей орден принадлежал его отцу. Указ о награждении Николая Александровича подписал ваш двоюродный брат, баварский король Людвиг II. Согласитесь, в нынешней ситуации оная награда – наиболее подходящее доказательство того, чьими посланниками мы являемся.
– Но его мог вам дать и не император.
– Что ж, ваши опасения оправданы, – согласился Голицын. – Но откуда бы мне тогда знать, кто его вручил Николаю II? А я, со слов его детей, которым он рассказывал историю каждого своего ордена, знаю.
На самом деле ни сёстры, ни сам Алексей, понятия о том не имели. Николай Александрович про немецкие награды никогда им не рассказывал, справедливо полагая, что коль они вручены по поводу коронации, а не за истинные заслуги, хвалиться нечем. Словом, поведали Виталию о них совершенно иные люди: Долгоруков и Татищев. Но так ли важно, от кого он услышал подробности?
И Голицын уверенно продолжал:
– Это сделал приглашённый в Россию по случаю коронации нашего императора ваш родной брат, тогда принц, а ныне баварский король Людвиг III. А впрочем, коль вам и этого мало, у нас имеется и ещё кое-что, – и он развернул второй свёрток.
– Schwarzer Adlerorden, – благоговейно прошептал Виттельсбах, глядя на лежащие перед ним светло-синий восьмиконечный крест с четырьмя чёрными орлами на углах и восьмиконечную серебряную звезду, также с чёрным орлом на оранжевом поле.
– Совершенно верно, Чёрный Орел, – подтвердил Голицын. – Высший орден королевства Пруссия. Им наградил Николая Александровича германский император Вильгельм I. А вручал его от имени своего деда принц, а ныне император Вильгельм II. Кстати, обратите внимание на девиз, – он легонько коснулся надписи на звезде и вслух прочёл: – Suum cuique. Каждому своё. Согласитесь, в нынешней ситуации сие звучит весьма символично.
– Пожалуй.
– Вообще-то мы могли прихватить с собой и другие семь орденов, коими удостоили Николая II правящие дома Германии. Например, орден Людвига великого герцогства Гессен-Дармштадтского, родовой орден Белого Сокола от великого герцога Саксен-Веймарского, родовой орден Верности великого герцогства Баден и так далее. Однако решили ограничиться двумя, наиболее ценимыми погибшим государем.
