Или отчего молодой поручик, окончивший два класса Николаевской академии по 1-му разряду и успешно выполнивший письменную работу за дополнительный курс, внезапно подаёт рапорт о возвращении в родной полк, по сути, отказываясь от блестящей карьеры офицера Генерального штаба?
А вернувшись к однополчанам, пишет ещё один рапорт. На сей раз – о скорейшем зачислении его в запас в связи с желанием поехать на англо-бурскую войну. Странный рапорт, поскольку написан не по команде, но адресован Начальнику Военно-учёного комитета генерал-лейтенанту Соллогубу.
Мало того, Едрихин (он тогда ещё не поменял фамилию) нахально – иного слова не подберёшь – попросил в рапорте предоставить ему право по возвращении с театра военных действий быть снова зачисленным в свой полк. Да ещё с зачётом времени, проведенного в отсутствии, и – внимание! – сохранения ему за это время денежного содержания. Нет, просить можно что угодно, хватило бы наглости, но Соллогуб преспокойно санкционировал все эти непомерные просьбы.
Буквально через неделю после возвращения из Африки его лично принимает военный министр генерал Куропаткин и долго с ним о чём-то беседует. А накануне Едрихин становится штабс-капитаном.
Кстати, несколько позже его всё-таки причислили к Генеральному штабу, хотя такой чести удостаивались лишь офицеры, успешно завершившие дополнительный курс академии, который так и не закончил Вандам.
Да и впоследствии Алексей Ефимович ещё дважды уходил в запас, и военачальники, отпустив его, впоследствии безропотно восстанавливали на службе.
Было много и других загадок. Словом, не биография, а сплошная головоломка в обёртке из тайн.
Увы, но прояснить что-либо (как-то не с руки путешествовать с «котом в мешке») у Голицына не вышло. Хотя он и пытался.
Вандам оказался немногословен и поначалу отделывался отговорками. А потом врезал напрямую. Дескать, вы, конечно, светлейший князь и один из членов Регентского совета, но кому положено, знают предостаточно, а прочим оно ни к чему.
Ну и ладно. Понадобится – выясним.
Договорились с ним следующим образом. Герарди по своим каналам занимается поиском сына его супруги. Сам Алексей Ефимович, не тратя времени даром, меж тем отправляется с ним, Голицыным, в одно увлекательное, хотя и рискованное путешествие.
Вандам, узнав, для чего оно понадобилось Виталию, согласился сразу, без малейших колебаний. А при упоминании об опасностях лишь пренебрежительно отмахнулся, заметив:
– По сравнению с путешествием по Трансваалю или по Китаю это не более чем загородная прогулка, поверьте. К тому же цена возможного успеха – я имею в виду предотвращение возможного альянса немцев и большевиков – столь велика, что многократно перевешивает все риски.
Говорить о цели своей отлучки Виталий никому не стал за исключением… вдовствующей императрицы. Мало ли, как всё сложится, а она – председатель Регентского совета. Потому и счёл возможным доверить ей краешек тайны. Мол, есть опасения, что кайзер вступит в союз с большевиками. Надо помешать.
О том, чем это может грозить стране, говорить не стал. Сама сообразит. И бабуля не подвела, скумекала мгновенно, судя по тревоге, промелькнувшей на её лице. Да и по заданному ею вопросу.
– Вы уверены, что у вас получится… предотвратить?
Голицын пожал плечами.
– Я постараюсь, а там… как обернётся.
– Остальное вы не скажете, оно и понятно, – понимающе кивнула Мария Фёдоровна. – Знаете, – грустно усмехнулась она, – был бы у меня хоть один из сыновей похожим на вас, я бы ежедневно судьбу благодарила. Да вот не сподобилась получить такого подарка от всевышнего. Единственное утешение – внук. И то до недавнего времени тревога терзала. Уж больно не те наставники. Ныне её у меня вашими заботами нет. Одно худо: Алёше ещё многому научиться предстоит. Посему наставник ему до-о-лго нужен будет. А с мёртвого какой толк? Так вы уж поберегите себя. И… вот ещё что. Скажите напоследок лишь одно, касающееся лично вас. Памятуя ваш предыдущий ответ, о родителях не спрашиваю. Иное хотелось бы знать: они ныне живы?
– Нет, – коротко ответил Виталий.
– Это точно?
– Абсолютно. Я лишился их в весьма раннем возрасте.
«Настолько раннем, что даже и не видел никогда», – мысленно добавил он.
– Что ж, тогда позвольте, я вас по-матерински поцелую и благословлю. Так сказать, на дорожку, – и её сухие губы бережно коснулись лба склонившегося к ней Голицына. – Вот теперь точно всё, – улыбнулась она, перекрестив его. – Ступайте, голубчик, куда хотели. Точнее…
…Через пять дней два плохо выбритых странника в немецких солдатских шинелях оказались в расположении главной ставки германской армии.
Рассказывать о всех ухищрениях Вандама, пока он добивался встречи с главнокомандующим, слишком длинно. Получился бы отдельный роман с авантюрными приключениями. Главное – спустя всего сутки она состоялась.
