Судя по выступившему на лбу Бьюкенена обильному поту, посол не догадывался – он знал ответ на этот вопрос. А учитывая, что вытирать пот он стал вопреки всем правилам этикета дрожащей рукой, совершенно забыв про платок, находившийся в другой, знал наверняка.
А Виталий продолжал наседать. Привычка снайпера – раненого врага непременно следует добить, иначе чревато последствиями.
– Кроме того, мы непременно подскажем корреспондентам – для окончательного прояснения причин королевского свинства – что Виндзорской ваша династия стала, образно говоря, вчера, то бишь летом семнадцатого, а до того именовалась Саксен-Кобург-Готской. Заодно напомним про её корни, тянущиеся из Саксонии, и про родню дедушки вашего короля. Сдаётся, англичан в его роду почти не имелось – сплошь окаянная немчура. А уж протянуть ниточку от него до внука и выразить подозрения насчёт его скрытых симпатий к исторической родине, коей для него является милый его сердцу фатерлянд – раз плюнуть. Причём не просто подозрения, но подкреплённые увесистыми фактами, кои у нас имеются. Начиная с близкого родства. Ведь германский император Вильгельм, если мне не изменяет память, доводится вашему королю двоюродным братом[21], нет?
– Это ничего не доказывает! – взвыл посол.
Голицын невозмутимо пожал плечами.
– Если просто изложить факты – согласен. Тогда они подобны мутным алмазам: черт-те что и сбоку бантик. Однако при умелой огранке, то бишь талантливом комментарии, каждый из них можно превратить в сверкающий бриллиант. Поверьте, мы сумеем обыграть всё, начиная с загадочной неприязни королевы Виктории к отцу Георга, королю Эдуарду VII[22], и заканчивая немецкими знамёнами, висящими в часовне святого Георга в Виндзорском замке, несмотря на то, что их обладатели к тому времени вовсю воевали против Англии. Одно это явственно говорит о том, на чьей стороне истинные симпатии короля.
– Их сняли. И я могу пояснить, отчего они… – слабо вякнул Бьюкенен, но был жёстко оборван Голицыным.
– Потом. И не мне, но, как принято говорить, мировой общественности. Хотя предупреждаю сразу – мартышкин труд. Я ж озаботился составить обвинения таким образом, что опровергнуть их не получится. Кроме того…
Дипломат за всё время лишь раз попытался огрызнуться, напомнив о том, что в таком случае Россия точно потеряет как Стамбул, так и проливы. Но быстро умолк, остановленный откровенно презрительной ухмылкой Голицына и его словами:
– По большому счету нам этот Стамбул как вам Антарктида. Жили без него и дальше спокойно проживём. А вот вы без Индии… Или у вас остаются сомнения насчёт боеспособности наших солдат? Так это зря. Те части, что ныне комплектуются для отправки в Ферганскую долину, представляют собой ранее расформированные полки Дикой дивизии, С тем же самым личным составом. Слышали про такую, надеюсь?
Бьюкенен выпучил глаза от ужаса.
Ещё бы не слыхать! Кавказская туземная конная дивизия, состоящая исключительно из горцев-мусульман (только офицеры были русскими), включала в себя шесть полков (Черкесский, Ингушский, Кабардинский, Дагестанский, Чеченский и Татарский) и наводила ужас как на австрийцев, так и на немцев.
Дипломату не раз рассказывали, что в боях она отличается невиданной храбростью и беспредельной жесткостью. Будто бы горцы никого не брали в плен, а поступали с противником согласно своим разбойничьим диким обычаям: живым отрезали головы, вспарывали животы и тому подобное.
Воображение тут же дорисовало послу грядущую картину их зверств в Индии и перед его глазами всё поплыло.
– Очень удобно получится, – доносилось до него сквозь звон в ушах. – Вначале наши абреки порезвятся в Туркестане, творя свой джихад и освобождая правоверных из-под тяжкого гнета даже не христиан, но язычников-большевиков. Ну а далее последует вполне естественное продолжение их священной войны. Ведь в Северной Индии[23] местное население тоже в основном состоит из мусульман, верно?
Вместо ответа Бьюкенен икнул. Восприняв это как подтверждение, Голицын продолжил:
– Значит, всё останется неизменным, поскольку угнетают их пусть и не атеисты, но христиане-протестанты, то есть всё равно неверные. Для горцев резать их – тройное удовольствие. И властям русским угодят, и перед аллахом прогнутся, а заодно свои кровожадные инстинкты потешат вволю. Кроме того…
Дипломат находился уже в полуобморочном состоянии, когда Виталий, наконец, остановился. Не из жалости. Просто бесчувственный собеседник всё равно ничего не слышит, чего ж зазря надрываться.
– Итак? – и Голицын вопросительно уставился на посла.
Тот наконец вспомнил о платке и трясущейся рукой принялся вытирать пот, лихорадочно размышляя, что предпринять. Притом предпринять срочно, пока изложенное русским варваром не взорвало королевский престиж, а с ним и всю страну в целом. Да как бы не в мировом масштабе.
