Серый ангел полностью

– Если вы всерьёз полагаете, будто я передам вашу неуместную шутку его величеству, то глубоко заблуждаетесь, – зло оскалился посол, отчего его лицо стало походить на морду рассерженного бульдога.

– Вы не дослушали, – холодно осадил его Виталий. – Присланную вашим королём в адрес Алексея II и его сестёр телеграмму с сообщением о его скорби по погибшему родственнику я уподобляю крокодиловым слезам. Те тоже плачут, пожирая свою добычу. И вообще слова без дела пусты, как бочонок пива после бурной попойки, а лицемерные соболезнования есть медь звенящая и кимвал бряцающий[20].

– Вы это к чему?

– Я уже сказал, но готов повториться. Лишь предоставление России долгосрочного займа на указанных мною условиях действительно послужит в глазах нашего государя практическим доказательством искреннего раскаяния от содеянного королём гнусного предательства. Тогда я обязуюсь уговорить Алексея Николаевича предать иудство своего двоюродного дяди вечному забвению. И наша с вами искренняя и бескорыстная дружба немедленно возобновится. В точности согласно названию военного союза наших стран: Антанте кордиаль, то бишь сердечное согласие. Ну а при отказе Георга в кредите сей документ, – он многозначительно постучал по красной папке, в которой находился указ, – будет не просто утверждён на Регентском совете, но и получит самую широкую огласку…

– Я не думаю, что Совет одобрит…

– А зря не думаете, – бесцеремонно перебил Голицын. – Уверяю вас, непременно одобрит.

– И его председательница, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна? Судя по её дружбе со своей сестрой, матерью Георга, она непременно откликнется на её мольбу и…

– Нет! – отрезал Виталий. – Первый порыв у любого человека самый искренний, ибо является голосом сердца. Вдовствующая императрица не исключение и услышав столь ошеломительную новость, её реакция будет однозначной. Тем паче, что сердечная рана от потери первенца у неё слишком свежа и не успела зарубцеваться. В приватной беседе со мной она твёрдо сказала: «Всех виновных в гибели моего дорогого Ники, включая косвенных, надлежит наказать самым беспощадным образом». Подчёркиваю: всех. Кроме того, если она и выступит против, толку с того? Число моих сторонников в Совете достаточно велико, чтобы её речи остались гласом вопиющего в пустыне.

– Вот уж не знал, что светлейший князь является ярым англофобом, – кисло заметил Бьюкенен.

– Скорее, заядлым русофилом, – поправил Голицын. – А ещё – истинным славянином, чья простая бесхитростная душа пришла в негодование, узнав о таком беспримерном предательстве.

– Не такое уж оно великое, – пробормотал Бьюкенен.

– Предательство либо есть, либо – нет. Посему, на мой взгляд, мелких предательств вообще не бывает, – жестко парировал Голицын.

– Но такая огласка противу всяких правил, и государи так никогда не поступают друг с другом, – вырвалось у дипломата.

– В каком смысле «не поступают»? – невозмутимо уточнил Виталий. – Не предают или не разглашают сведений о совершённом против них предательстве?

– Не разглашают, – нехотя выдавил сквозь зубы посол.

– А у нас народ советует всегда и везде платить той же монетой, – пожал плечами Голицын. – «Как аукнется, так и откликнется» – слыхали, наверное? А ещё «с волками жить – по волчьи выть». Кроме того, пока тайна остается тайной, и у вашего короля имеется шанс сохранить своё иудство в секрете. Вот если он откажет в кредите, тогда…

– Но поверьте, у его величества тоже изрядные трудности с финансами, и вести речь о названной вами сумме просто несерьёзно, – попытался побарахтаться Бьюкенен. – Вдобавок половина в золоте. Такого огромного количества не найти во всей Англии. А приказать Франции он и вовсе бессилен. Она – свободная страна, и вправе поступать, как ей угодно!

– Свободная лишь де-юре, – бесцеремонно оборвал его Голицын. – А де-факто она уже давным-давно подобна послушной кобре, танцующей под незатейливую мелодию дудочки, на которой играет английский факир. Особенно сейчас, когда немцы в полусотне вёрст от Парижа. Так что если король хорошенечко цыкнет, французы вмиг подожмут хвосты. И вообще…

Виталий мстительно усмехнулся и почти слово в слово процитировал самого англичанина, постаравшись скопировать и его тон – этакий холодно-надменный.

– Я сочувствую сложному положению вашего государя, однако помочь не в силах. Проблема и впрямь тяжела, но решать её со своими банкирами, равно как и с французским правительством, придётся ему самому.

– Но где ему взять столько золота?! – взвыл дипломат.