– Хорошо, четыреста лир, – звякнул кошельком Вирго.
Юноша едва не застонал. Бросил взгляд на кошелек. Еще недавно ему месяцы приходилось копить, чтобы собрать такую сумму. А сейчас такие деньжищи сами идут к нему в руки. А если еще и не рассказывать ничего Серому, то можно и те деньги, что он давал на покупку скумы, оставить себе. А это уже о-го-го сколько! Барт сглотнул. Заманчиво, ох как заманчиво…
– Ну, решайся же, малыш! Того и гляди – погрузку закончат, и склад прикроют!
Эх, Аранос, благослови!
– А что за бочка-то? – спросил Барт.
Вирго расцвел в улыбке:
– Пойдем скорее, я покажу!
Сомнения вернулись к юному Твинклдоту, когда он уже скрючился в пахнущем уксусом винном бочонке, а Вирго с каким-то носатым стариканом – видно, тем самым хозяином таверны – начали подгонять крышку. Бочонок лежал на боку, Барт влез в него головой вперед.
– Задраим не слишком крепко, чтобы тебе легче было выбить, – сказал Вирго. – Но раньше времени ногами не дрыгай!
– Да понял, не дурак, – процедил Барт, расставляя локти и колени так, чтобы быть поустойчивее, когда бочку покатят. – Слушай, может быть…
– Ну, давай, да помогут тебе боги! – Вирго приладил крышку к днищу, и в бочке стало темно. Свет пробивался только через крошечные отверстия в другом днище, которые просверлили на случай, если бочку задраят слишком уж плотно – чтоб не задохнулся.
– Я вот тут подумал… – прогудел Барт из бочки. – Может, все-таки…
Договорить он не успел – бочку покатили, и он, стиснув зубы, раскорячился внутри, стараясь не биться о стенки.
Проклятие, ну что за идиотская затея! Надо было все-таки послать этого хмыря куда подальше! И почему хорошие, правильные мысли всегда приходят чуть позднее, чем надо?
Катили его, казалось, ужасно долго – он успел взмокнуть, как лошадь, и судорожно хватал ртом кислый воздух. Дырки в днище бочки не спасали – в ней быстро стало нечем дышать.
Снаружи доносились чьи-то голоса, шаги, стук молотков, скрип тележных колес, бряцанье доспехов и сбруи.
– О, а это у тебя что? – раздалось прямо над Бартом. – Пиво?
– Нет, сидр.
– Оставь-ка здесь.
– Но, господин…
– Ну, что уставился-то? Императорские коллекторы тоже люди. Им тоже горло промочить хочется. Усек? Тогда, глядишь, и добрее будем, а?
Барт, кажется, даже дышать перестал. Ну вот, все закончилось даже раньше, чем он боялся подумать.
– О, я понял, господин. Но негоже благородным солдатам пить такую дрянь. Я вам сейчас же принесу бочонок отличного, выдержанного вина. Вот увидите – точно подобреете.
– Хм… Ну, смотри, старик. Деваться-то тебе отсюда некуда. Давайте, поторапливайтесь с погрузкой, и закрываем коробочку.
Бочка с Бартом внутри покатилась дальше и, наконец, остановилась. Счастливчик выждал некоторое время, слушая удаляющиеся шаги, потом заворочался, принимая позу поудобнее. Наконец замер, лежа на спине и подтянув колени к груди. Ножны с мечом больно давили на лопатки, но особого выбора не было.
Так он и лежал, задрав голову и стараясь уловить приток свежего воздуха из дырок. Не очень-то и удавалось. Единственным доказательством того, что воздух сюда все-таки поступал, было то, что он до сих пор жив.
Кружилась голова, дыхание стало частым и неглубоким, по лицу медленно ползли капельки пота. Стенки бочки, казалось, сжимались вокруг него, не давая двигаться. Ощущение было не из приятных. Приступы паники подкатывали один за другим, подавляемые встречными приступами, когда Барт представлял, что вылезет слишком рано, и его заметит кто-то из имперцев.
Наконец он расслышал грохот закрываемых ворот – тяжелых, обитых железными полосами створок в полтора человеческих роста высотой. Лязгнули в скобах засовы, скрипнули ключи, поворачиваемые в увесистых замках. Барт принялся про себя считать до сотни, но терпения хватило только до двадцати трех. Напружинившись, ударил ногами в днище бочки. Еще раз. Еще.
Все равно, что пинать стену. Днище, кажется, не сдвинулось и на волосок. Несмотря на духоту, Барта бросило в холод. Он напрягся и, уже не заботясь о том, чтобы не шуметь, ударил что есть силы. Деревянный кругляш, наконец, вывалился, и он с наслаждением вытянул затекшие ноги. Насторожился, весь обратился в слух.
Вряд ли его услышали снаружи. Во всяком случае, сам он мало что слышал.
Выбравшись из бочки, Барт огляделся. Слабый свет струился из двух крохотных окошек под высоким потолком. Постепенно привыкшие к полумраку глаза различали ровные и не очень штабели тюков, бочек, мешков, ящиков. Вдоль боковых стен было выстроено нечто вроде строительных лесов в три уровня, и кое-какие товары хранились на самом верху.
Барт, отдышавшись, встал с пола. Нечего тут рассиживаться. Пора за работу.
