Через эти столы, похоже, собирались пропустить все товары всех караванов, коим не посчастливилось задержаться в этот день в Распутье. Товары раскладывались на столах, коллектор их считал, время от времени что-то диктуя писарю. Рядом с имперцами, нервно перебирая в руках концы широкого кушака, топтался длиннобородый субъект в шапке с беличьим хвостом – похоже, торговец, чьи товары сейчас проверяли. Неподалеку стояли несколько груженых фургонов, ждущих своей очереди.
Барт прикинул, сколько же времени может занять весь этот досмотр, и покачал головой. Да уж, торговцам не позавидуешь. Если сборщики собираются продолжать такими же темпами, они здесь до зимы застрянут.
Зайдя в «Кривой кабан» с заднего двора, он поздоровался с уже знакомой стряпухой, хлопочущей на кухне с очередной партией пирогов, и забрался на чердак. Дверь в их каморку была заперта, но он расслышал внутри приглушенные голоса.
– Господин Леонард, это я, – постучав, негромко сказал Барт.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы он смог проскользнуть в комнату. Серый мельком взглянул на юношу и указал ему на стул в углу.
– Карл, я тебя ни о чем не прошу, – вздохнув, продолжил он разговор. – Я давно не вправе тебя просить, и уж тем более приказывать. Но ты пойми…
– Да это вы поймите, дон Леонард! – перебил его трактирщик. – То, что вы задумали – безумие! Если вам так уж нужно вырваться в Дрезенборг прямо сегодня ночью – я найду какой-нибудь способ…
– Дело не только в том, чтобы вырваться отсюда. Просто не хочу упускать такую шикарную возможность подложить свинью нашему любимому императору.
– Даже если у вас и получится – это ведь минутная победа. Имперцы вернутся, и вернутся очень скоро. И просто-напросто сровняют Распутье с землей.
– Чем только подогреют ненависть к себе, – усмехнулся Серый.
– Вам легко говорить! А эта таверна – все, что у меня есть! И тут не один десяток людей, для которых Распутье – это дом, а не очередная остановка на тракте. Они лишатся всего. Может, даже жизни. И чего ради?
Серый, недовольно мотнув головой, тихо выругался.
– Ты, я смотрю, сентиментален стал на старости лет, Карл, – жестко сказал он. – Ладно, разговор окончен. Помощи от тебя не жду. Но я хотя бы могу надеяться, что мешать мне ты не будешь? Или ты настолько заботишься об отребье, что здесь живет, что выдашь меня имперцам?
Великан сокрушенно покачал головой:
– Я вас не узнаю, дон Леонард. Эта ненависть пожирает вас изнутри.
– Ты прав. Ты же знаешь – я не успокоюсь, пока жив.
– Знаю. Но понять не могу.
– Да неужто? Ты ведь был тогда со мной! Ты ведь почти как брат мне был, Карл!
– Бенедикту тоже.
Маг скривился, и было непонятно – то ли это очередной приступ боли, то ли нахлынувшие неприятные воспоминания.
– Ты ведь так мне и не поверил, правда? Ты думаешь, что это я…
– Неужели вы не понимаете, что все кончено?! – неожиданно взорвался трактирщик. – Все давно в прошлом! И борьба эта давно не имеет смысла.
– Борьба всегда имеет смысл.
Карл снова покачал головой:
– Вы и сами знаете, что это не так. Я поддерживал вас тогда, вначале. Тогда вас можно было понять. Тогда, вначале, можно было понять и Балтазара, хотя нам ли с вами не знать, что его притязания беспочвенны…
– Не вали все в одну кучу, Карл! – раздраженно отмахнулся Серый. – У нас с ним ничего общего! Я ведь рассказывал тебе… Я все тебе рассказал! Если бы мне еще удалось уберечь те отцовские записи…
– Вы сами-то верите во все это? – устало спросил Карл. – Вы гоняетесь за призраками, дон Леонард!
– О, нет, Карл. Все реально. И все гораздо страшнее, чем мне казалось тогда, вначале. Теперь-то я мог бы тебя убедить… Предоставить доказательства… Но смысла не вижу. Ты, как я посмотрю, вполне счастлив в этой дыре, подавая пиво всякому сброду… Все, уйди с глаз моих! Я жалею, что обратился к тебе.
Серый отвернулся, делая вид, что разглядывает что-то в приоткрытое оконце.
Карл лишь криво усмехнулся и, ссутулившись, направился к двери. Остановившись на пороге, бросил через плечо:
– Еще раз говорю – одумайтесь, дон Леонард. Одумайтесь!
Маг не ответил.
– Рад видеть тебя целым и невредимым, Бартоломью, – сказал он, когда трактирщик вышел.
– Ну да. Небось опять решили, что я смылся с деньгами? – ядовито усмехнулся Барт.
На языке у него вертелся сразу с десяток вопросов по поводу разговора, свидетелем которого он стал, но, зная скрытность Серого, он решил даже не пробовать.
– Ну, с этим бы я как-нибудь смирился, – пожал плечами маг. – Я действительно беспокоился, как бы ты не попал в какой-нибудь переплет. А две-три тысячи лир – невелика потеря.
– Ну… тогда будем считать, что вы их и потеряли, – хитро прищурившись, нашелся Барт.
Пилигрим, наконец, отвернулся от окна и выжидательно взглянул на него.
Барт вытянул перед собой руку и разжал ладонь. На ней блеснул маленький стеклянный пузырек с ярко-зеленой жидкостью. Глаза Серого вспыхнули.
– Достал?! – выдохнул он, хватая скуму. Выдернул зубами крошечную пробку и одним махом опрокинул содержимое пузырька в рот.
– Я слышал, пузырек делят раза на два-три… – осторожно сказал Барт.
