Из толпы вынырнул Васян. Судя по виртуозности, с которой он нес сразу шесть больших кружек с пивом, не проливая ни капли, ему было не впервой заниматься такими операциями. Водрузив их на замызганный столик, он торжествующе повернулся к Михасю.
– Вот, - заявил он. - Пей. Наслаждайся, программист. Я за закусью смотаюсь, - он намылился опять исчезнуть в толпе, но Михась крепко ухватил его за рукав.
– Васян, погоди! У меня денег почти нет!…
– Да забудь ты, я угощаю, - отмахнулся от него Васян, небрежно освобождаясь от его хватки, и вновь растворился среди людей.
Михась, неуверенно взглянув на Рыжего, взял в руки одну из кружек. На ощупь она казалась неприятно-засаленной. Но пиво пенилось, как ему и положено, и запах от него шел вполне правильный. Михась осторожно попробовал жидкость на вкус. Пиво. Не самое лучшее, но вполне настоящее пиво. Он сделал глоток, потом еще один, и прислушался к своим ощущениям. Симптомов острого отравления не наблюдалось, и, внезапно осмелев, он припал к кружке и единым духом выхлебал сразу половину. Рыжий молча следил за ним сонными глазами.
Выпитое придало Михасю некоторую смелость, и он начал уже с интересом озираться, исследуя местность. Пивная представляла собой старый деревянный, когда-то принадлежавший богатым хозяевам, а после - Народному Государству, дом, в котором большую часть перегородок между бывшими комнатами снесли, в результате чего получился довольно вместительный зал. Почему-то на стенах отсутствовала наглядная агитация, повествующая о вреде пития и пользе трезвого образа жизни, которая - после начала Борьбы За Трезвость - стала привычной для подобного рода заведений. В дальнем конце размещалась неказистая стойка с потрепанного вида барменом, который уже доругался с троицей, требовавшей налить на вынос, и теперь с удивительной ловкостью метал посетителям вдоль означенной стойки кружки с разноцветной жидкостью. Михась засмотрелся на него, изредка отпивая солоноватое пиво.
Снова вынырнувший из толпы Васян бухнул на столик тарелку с подозрительного вида сухарями и неказистой сушеной воблой и, проследив взгляд Михася, одобрительно кивнул:
– Силен, шельма! С этим глаз надо держать востро. Чуть что - полкружки не дольет, а ты даже не заметишь. Силен, силен, - Васян восхищенно покрутил головой. - Да и ты, я гляжу, времени зря не теряешь, - он с размаху шлепнул Михася по спине, от чего тот подавился пивом и закашлялся. - Не торопись, успеешь, надуешься еще по самые уши, - как бы в опровержение своих слов он схватил со стола непочатую кружку - пена уже осела, и стало заметно, что пива в ней налито едва на три четверти - и одним большим глотком осушил ее. Удовлетворенно крякнув, он захрустел сухариком. - Эй, Рыжий, хорош в немого играть. Принес?
Рыжий молча пожал плечами, полез во внутренний карман и вытащил оттуда поллитровку, которая сразу же перекочевала в руки Васяна. Воровато оглянувшись по сторонам, он скрутил бутылке головку и быстро плеснул оттуда во все оставшиеся кружки с пивом. Затем он сделал почти цирковой жест рукой, и бутылка незаметно исчезла под полой его пиджака. Васян толкнул одну кружку в сторону Михася, другую - в сторону Рыжего, сам подхватил третью.
– Чего это пойло просто так хлебать, верно? - подмигнул он Михасю. - Вот с водярой это куда интереснее, прямо за душу берет. Ну, будем!
– Да я ж не пью, - Михась попытался оказать слабую попытку сопротивления. - А тут водка…
– А кто пьет? - удивился Васян. - Я, что ли, пью? Тут на триста грамм пива стопарь водяры, разве ж это питье? Рыжий, скажи ему!
Рыжий опять молча пожал плечами и сделал богатырский глоток из пододвинутой к нему кружки. Михась растерянно посмотрел на него, потом на Васяна.
– Давай, давай, не тяни! - ухмыльнулся тот ему. - За встречу!
Михась осторожно попробовал смесь, в которую превратилось пиво. Вкус водки почти не чувствовался.
– Давай, давай, не трусь! - подбодрил его Васян. - Мужик ты или нет?
Михась считал себя мужиком. Он решительно припал к источнику живительной влаги и мужественно одолел половину. Внезапно голова у него закружилась и стала легкой-легкой, как детский шарик. Васян подтолкнул ему тарелку с закуской, и Михась принялся жевать жесткую и безвкусную воблу. Мир вокруг окрасился в радужные тона, шум толпы слился в приятный успокаивающий гул, и даже отвратные запахи куда-то делись.
– О це дило! - одобрил его Васян. - Я, как тебя увидел, сразу понял - ты мужик ничего, не то, что все эти шибко умные очкарики. Ты кем, говоришь, работаешь? Да ты пей, не стесняйся.
