Сергей шумно сглотнул и растерянно посмотрел на всех присутствующих. Кто этот мужчина, сидящий с краю, он не знал — да уже было и не важно. Только что его мечты последних лет рухнули, и видения небоскребов сменились безжизненной пустыней…
— Но… Как… — Сергей закашлялся.
— Вы что-то хотите добавить? — Мужчина прищурился, глядя на молодого человека.
Сергей смотрел на сидевших напротив мужчин и женщин, которые старались не встречаться с ним взглядом.
— Нет, — через силу выдохнул молодой человек. — Можно идти?
— Не забудьте зайти в секретариат. Получите дополнительные инструкции. Свободны…
Сергей вышел из аудитории, прикрыв дверь. Его обступили сокурсники.
— Куда, Серега? Штаты? Европа? Ну не тяни, партизан… — раздавалось со всех сторон.
— Йемен… — обреченно произнес Сергей и, растолкав недоуменно стоящих сокурсников, кинулся к лестнице, ведущей на первый этаж.
Сидя на кухне за столом, мужчина курил, пил кофе и просматривал газету. Поговорить с сыном в последующие дни так и не получилось: сын возвращался поздно, когда отец уже спал, а уходил рано, когда сын, вернувшись с очередной гулянки, ещё спал.
Поправив очки, мужчина прислушался к происходящему в прихожей. Кто-то пытался открыть замок входной двери, но, видимо, никак не мог вставить ключ в замочную скважину. Он снял очки и, покачав головой, горько улыбнулся. Поднявшись, вышел в прихожую — как раз в этот момент дверь открылась, и в квартиру ввалился молодой человек. На нём была грязная, рваная белая рубашка, приспущенный галстук болтался на спине, а измазанный побелкой пиджак он держал в руках.
— О… Мой правильный, замечательный отец… — заплетающимся языком произнёс молодой человек и попытался изобразить реверанс.
— Что ты творишь? По какому поводу напился в этот раз?
— А-а… Ты типа не знаешь? Молодец! Браво! — молодой человек похлопал в ладоши. — Или ты хочешь сказать, что не знаешь, куда меня рас… — он икнул, — рас-пре-де-ли-ли? — Сергей шумно выдохнул.
— А должен? Или ты считаешь, что меня ставят в известность по любому вопросу, связанному с тобой? Ты себя слишком высоко ценишь… Опустись на землю. Мне звонят только тогда, когда ты забываешь, кто твой отец, и позоришь меня не только в глазах моих товарищей, но и тех, кто мне подчиняется. Видимо, в твоём воспалённом мозгу всё перевернулось с ног на голову. Ты думаешь, что, напиваясь, устраивая дебоши в ресторанах и попадая в милицию, оказываешь мне услугу? Ты, Серёжа, мой позор… Мне очень жаль, что ты вырос таким уродом. Конечно, в этом виноват я сам — не уделял тебе должного внимания. Но я старался, как умел: нанимал тебе гувернанток, считая, что женщины повлияют на тебя, и ты будешь расти достойным мужчиной. Наверное, моя главная ошибка в том, что я определил тебя в спецшколу с проживанием, и мы виделись не каждый вечер, как в нормальных семьях, а только по выходным. Тогда я думал, что поступаю правильно… — Мужчина тяжело вздохнул. — И вот результат передо мной: пьяный и грязный… Ты получил отличное образование, но, к сожалению, это не помогло тебе стать человеком. — Он снова покачал головой.
— Это ты позвонил в комиссию? — Сергей исподлобья взглянул на отца.
— Разве это важно?
— Меня распределили в жопу мира! — прокричал Сергей. — Ты понимаешь, мне загубили жизнь!
— И какую же жизнь тебе загубили? Вот эту? — Мужчина усмехнулся, оглядывая сына. — Это не жизнь, а существование, удовлетворение животных потребностей.
— Отец, я должен знать… — Сергей шумно выдохнул. — Ты звонил в комиссию или нет?
— Нет, Серёжа, не звонил. Это мне позвонили… Интересовались тобой. И, естественно, спросили моё мнение о твоей дальнейшей судьбе.
— И что ты ответил? — Сергей сверкнул глазами.
— Сказал, как есть… Что ты умный, но при этом дурак… Правда добавил, что при определенных обстоятельствах тебя еще можно наставить на путь истинный.
Сергей, держась за стену, бросил пиджак на пол, едва не упав, снял туфли, гневно посмотрел на отца и, шатаясь, прошёл в комнату, где рухнул в кресло.
— Отец… Жизнь кончилась, не успев начаться, — горько выдохнул он, уставившись в пол.
— И куда же тебя распределили? Что за катастрофа? — усмехнулся мужчина.
— Как сказал какой-то хрен… — Сергей тяжело вздохнул. — Мне надлежит пройти доподготовку… Охренеть, доподготовку!.. А потом — в Йемен. Это ж жопа мира, где местные папуасы уже двадцать лет что-то делят… Пасли бы своих коз, так нет им пострелять хотца…
— Серёжа, ты знаешь, что значит доподготовка для человека, владеющего тремя языками и имеющего офицерское звание?
— Да плевать! Ты пойми: я еду туда, где нормальный человек жить не может!
— Тебя одного отправляют или ещё кого-то из вашего выпуска? — быстро спросил отец, игнорируя нытьё сына.
— Понятия не имею… После «приговора» общаться ни с кем не хотелось. Все эти однокурсники, которые мне в подмётки не годились, едут в Европу, а я — в Йемен… Зачем я учился? Зачем был лучшим? Я же готовился на перспективу — уехать в Европу или Америку, работать там… А теперь… — Он вздохнул. — Даже бабы отвернулись, а ещё неделю назад любая была готова прыгнуть ко мне в постель…
