– Нет. Здесь нельзя. Завтра сюда придут дети. Давайте я вам помогу. – Тимофей протянул Козлову руку и неожиданно легко поставил его на ноги. – Облокотитесь на меня. И с левой ноги. Шагом марш!
Они промаршировали через заросли акации к подъезду. Тимофей еще помог подняться Козлову в квартиру и уложить его на диван.
– Стоять. Вы задержаны, – успел еще сказать вслед Козлов, грозя уходящему Тимофею пальцем и уснул.
***
Его разбудил неприятный, дребезжащий звук. Козлов открыл глаза. Прямо перед ним на журнальном столике стоял, настойчиво звеня огромный будильник показывающей семь часов. Козлов дотянулся до кнопки и выключил его. Он было снова собрался уснуть, но вдруг услышал какой-то приглушенный мужской голос, доносящийся под музыку из кухни. Спустив ноги на пол, Козлов на цыпочках пробрался к двери и осторожно заглянул одним глазом во внутрь. На кухне никого не было, а звуки доносились из висевшего на стене приемника радиоточки. «Присели, встали. Присели встали», – произносил бодрый мужской голос, под бравурную игру на фортепьяно. «На этом сегодняшние занятия закончены. Можете приступать к водным процедурам», – закончил голос.
– Это, то, что нужно, – одобрительно согласился Козлов и зайдя в ванную, открыл кран с холодной водой и сначала жадно напился, а потом подставил под струю голову и постанывая простоял так минут десять. Закончив восстановительные процедуры, он еще помылся по пояс и придя в себя, вернулся на кухню.
«А теперь передаем новости с полей», – раздался из приемника, поставленный голос диктора и он стал перечислять название областей и количество намолоченного там зерна. Козлов немного удивился. Такие передачи он давно уже не слышал. Их передавали больше двадцати лет назад, когда страна называлась по-другому, а Козлов был пионером и учился, кажется, в седьмом классе. Но в это время под столом затарахтел мотор холодильника и он, отвлекшись от радио, присев на корточки, открыв дверку. Внутри стояла бутылка кефира. Рядом лежал батон и что-то завернутое в промасленную бумагу. Козлов, выставил все на стол. Развернул сверток, в котором оказалась полбатона докторской колбасы. Он быстро нарезал колбасу и батон, и присев на табурет, снял крышку из фольги с бутылки и с наслаждением сделал первый глоток. «Труженики нашей страны единогласно поддерживают чернокожий жителей Америки и требуют прекратить насилие и освободить лидеров протеста». От неожиданности Козлов закашлялся и чуть не уронил бутылку.
– Что тут у них происходит в столице. «Про негров вдруг вспомнили», —произнес он удивленно, и дотянувшись до приемника, убавил громкость.
Позавтракав, он поставил бутылку в раковину, и убрал в холодильник остатки колбасы и полбатона. «Надо собираться», – вслух произнес Козлов, заходя в комнату. Он вытащил из шифоньера свертки с полученным вчера обмундированием. Вид формы его тоже сильно озадачил. Она была, не синевато серого, как в райотделе N-ска, а ярко синяя, с красными петлицами и золотыми погонами. Вместо кепки, была настоящая фуражка с лакированным козырьком и тоже красным околотком. «Парадную что ли выдали», – примерив китель произнес Козлов. Но самое поразительное, это были штаны. Они сверху были очень широкими, а к низу плотно облегали голень ноги. И только когда Козлов развернул сверток с обувью, где вместо привычных борцов, лежали свернутые хромовые сапоги, с торчащими из голенищ портянками, он понял почему у штанов был такой покрой.
– Ну дают московские менты. Это же галифе, – усмехнулся Козлов и присев на диван. Последний раз сапоги, только кирзовые, он носил в армии, много лет назад, но отработанным движением намотал портянки и натянул сапоги. «А ничего», – Козлов оглядел с удовольствием себя он в зеркало на двери шифоньера и немного сдвинув на бок фуражку, вышел из квартиры.
Было раннее августовское утро. Вдоль дома, шаркая метлой по тротуару, сметая уже начинавшую опадать, сухую листву, шел дворник- татарин, в сером фартуке, надетом на потертую телогрейку. «Здравия желаю, товарищ начальник», – увидев Козлова произнес дворник, снимая кепку с головы.
–Здоров живешь, – бодро ответил Козлов. – Я в отделение полиции в эту сторону иду?
–Полиции, – удивился дворник, и его лицо удивленно перекосилось, – У нас нет никакой полиции. У нас там милиция находится.
«С бодуна товарищ», – с юмором подумал Козлов и махнул ему рукой, пошел прямо по дороге, вспомнив слова майора Бахрамова.
По пути ему встретились несколько легковушек, еще советской эпохи. Но это его ничуть не удивило, потому как в N-ске половина частного транспорта представляли именно такие машины. И уже подходя к отделу полиции, крыша которого виднелась из-за кустов, Козлов увидел припаркованную «копейку» майора Бахрамова, стоящую в переулке, среди зарослей кустов. Козлов свернул в переулок и подошел ближе. В машине никого не было. Он огляделся по сторонам и негромко позвал: Товарищ, майор. Вы где?
