– Всегда готов, – радостно закричали в разнобой дети, отдавая пионерский салют, а барабанщики, как оглашенные забили в барабаны, а горнист протрубил протяжный звук, похожий на рев раненого быка.
– Пионеры, развлекаются, – прокомментировал Петров.
– Слушай Петров, а какой у нас сегодня год, – не выдержав мучавшую его все время мысль, спросил Козлов.
– Год, – задумчиво переспросил Петров. – А я сам не помню. Кстати, мы сейчас в городской парк поедем. Там стенды с сегодняшними газетами. Там и узнаешь.
Они проехали немного дворами и подъехали к большой арке, с надписью: «Парк культуры и отдыха им. П. Морозова».
– Тут как раз у нас самое злачное место. Здесь больше всего бухать народ любит, – въезжая через арку, сбавил скорость Петров. Они медленно поехали по главной аллее. И действительно, через некоторое время на лавочке увидели компанию из четырех мужичком с помятыми лицами.
– Распиваем в неположенном месте, – остановив Уазик, погрозил им пальцем Петров.
– Какой распиваем, начальник. Одиннадцати часов нет. Винный еще закрыты. В шахматы вот играем, – ответил седой старичок, поднимая с лавки и показывая шахматную доску.
– Знаю я ваши шахматы, – усмехнулся Петров и проехал немного вперед, остановился возле длинного фанерного стенда с облезшими надписями, -ТРУД, ПРАВДА, ИЗВЕСТИЯ. Внизу под надписями были приклеены развернутые листы газет.
– Сходи, посмотри какой год, – остановился возле стенда Петров.
Козлов вышел из машины и подошел к стенду с вывеской ПРАВДА. На первой странице, был напечатан портрет того бровастого мужчины, который висел в комнате дежурного, только с этот был с тремя звездочками. «За большие заслуги Генеральному секретарю товарищу Прежнему сегодня присвоена вторая звезда героя социалистического труда», – прочитал Козлов крупный текст под портретом.
– Какой год то, – окликнул его Петров, – Там сверху, под орденами должно быть указано.
– Тридцатое августа 1982 года, – прочитал вслух Козлов.
–А почему-то думал, что все еще 1981, – озадаченно произнес Петров, – Надо все-таки газеты иногда читать.
Козлов потряс головой, ничего не понимая и прошел вдоль стенда просматривая другие газеты. Везде была одна и дата.
– Хватит, Козлов. Нам еще пол района объехать надо, – крикнул недовольно Петров, – После работы приходи и читай хоть до утра.
– Да я все уже прочитал, – вернулся к Уазику совсем поникший Козлов.
В это время из рации, лежащей на панели Уазика донеся хрипящий звук и раздался булькающий голос Бахрамеева: Третий, третий. Ты где? Ответь первому.
– Я, третий, – поднес к лицу рацию Петров, – Нахожусь в парке Павлика Морозова.
– Хрена вы там делаешь с утра, – раздраженно ответила рация.
– А чего надо, – сделав кислое лицо, ответил Петров.
–Сегодня какое число, – с вызовом спросила рация.
– Какой число, – прикрыв динамик Петров вопросительно посмотрел на Козлова.
– Тридцатое августа 1982 года, – автоматически ответил Козлов.
– Тридцатое августа, – продублировал в рацию Петров.
– Правильно, тридцатое. Давай срочно дуй к Интуристу и Березке. Собирай асоциальный элемент и вези в отделение. Замполит будет очередную профбеседу с ними проводить, – приказала рация и снова захрипела.
– Есть собрать асоциальный элемент, – вздохнул Петров и отключив повесил рацию на зеркало. – Поехали что ли Козлов?
– Кого собирать, я не понял, – переспросил Козлов.
– Кто живет на нетрудовые доходы. Спекулянтов, проституток, – снисходительно, – посмотрел на него Петров, включая зажигание.
– И куда их потом, под суд?
– Зачем под суд, – застонал Петров, – Проведут профилактическую беседу и отпустят, за определенную сумму.
– В каком смысле, – опешил Козлов.
– Слушай, Козлов, не тупи. Двадцатый век на дворе. Можно подумать в твоем райцентре, менту по-другому зарабатывают.
– Двадцать первый, – поправил его Козлов.
– Тем более, двадцать первый, – согласился Петров и развернув Уазик, поехал в обратную сторону к выезду из парка, мимо все также стоящих у лавочки мужичков, с демонстративно протянутой в их строну шахматной доской.
***
Подъехав к гостинице Интурист, современному зданию из стекла и бетона, Петров втиснул Уазик, напротив центрального входа, между бледно-желтых Волг с шашечками на дверях и они с Козловым прошли мимо согнувшегося в поклоне швейцара в просторный вестибюль. Народу здесь было немного. Возле стойки администрации стояли, оформляясь два солидный иностранца, а в холле, в больших мягких креслах, перед журнальным столиком, сидела две девушки в очень откровенных мини-юбках. Увидев вошедших Петрова с Козловым, девушки схватили лежащие на столике журналы и прикрыли ими лица.
Петров неторопливо подошел к девушкам и откашлявшись в кулак произнес: «И чем мы тут занимаемся в рабочее время?»
– Ой, – хохотнула одна из девиц, и отложив журнал, кокетливо посмотрела на Петрова, – Вот зашли свежие журнальчики почитать.
– А вы знаете, что занятие проституцией, не только осуждается в советском обществе, но и строго карается.
