И действительно, проехав по аллее парка, они увидели все тех же трех шахматистов, сидящих за доской на лавочке. Увидев Уазик один из них быстро выкинул в кусты пустую бутылку, стоящую рядом со скамейкой.
– Ну, и что ты там от органов спрятать хочешь, – опустив стекло произнес Петров, критически осматривая шахматистов, – Давай-ка принеси. Нечего природу захламлять.
Шахматист неудачник полез в кусты и с виноватым видом принес большую зеленую бутылку и протянул ее Петрову. «Портвейн 777», – прочитал тот и вернув бутылку, приказал: «Бутылку в урну брось. А сами в Уазик полезли. Открывай Козлов двери».
– Это беспредел начальник, – возмутился дедушка, владелец шахматной доски, – Мы же не пьяные почти. Сидим тихо, в шахматы играем, песен не орем, матом не ругаемся. Мы имеем полное право в нашем советском государстве на заслуженный отдых.
– Имеете, – согласился Петров, – Только распивать алкогольные напитки в общественных местах все равно не положено, даже в советском государстве. Не усугубляй Петрович, и без того свое печальное положение. Залезайте в машину. Не буди во мне зверя. У меня уже полчаса как смена закончилась.
– Бесполезно спорить, пошли Петрович, – подтолкнул дедка, шахматист с бутылкой, – Сегодня же тридцатое число. У них план горит.
– Вот это золотые слова, – поддержал его Петров. – У всех план, у шахтеров, у колхозников, у водителей троллейбусов. И у советской милиции тоже план. Так наше государство рабочих и крестьян устроено.
– Там про ментов ничего такого не сказано, – съязвил дед.
– Ты еще поговори мне, – повысил голос Петров, – Давай Козлов пакуй их и поехали.
Погрузив шахматистов, они уже в шестом часу подъехали к отделению и заведя задержанных внутрь, посадили их в «обезьянник» – небольшое помещение, отгороженное от дежурной части сваренными из арматуры решеткой, где Петров, по одному стал выводить их на оформление к сидевшему за стойкой лейтенанту Бахрамову. Сильно пьяных никого не было и поэтому, народ отделался только штрафами, и получив квитанцию, человека выпускали. Когда отпустили, последнего из шахматистов, выбросившего пустую бутылку, Козлов вышел вслед за ним на улицу и окликнул его: «Простите, товарищ. У меня к вам вопрос».
– Чего надо, – настороженно посмотрел на него шахматист.
– Скажите, а вы где портвейн покупали?
– В винном. На Генерала Карбышева. А чего?
– А там портвейн Южный случайно не продавался, – с надеждой спросил Козлов.
– Нет. Давно Южного что-то не видел. Уже года два, – расслабился шахматист, – Да у трех семерок аромат нечем не хуже.
– Да мне Южный заказали. Не знаю где достать, – улыбнулся Козлов.
– Ничем не могу помочь, товарищ сержант, – с сожалением ответил шахматист и побежал догонят своих, уже свернувших в переулок.
–Ну, ты где Козлов пропал, – выглянул из-за двери Петров. – Иди получай расчет и по домам.
Козлов зашел внутрь и прошел в комнату дежурного, где уже ждали Петров с Бахрамовым. Перед ними на столе лежала большая оранжевая тыква и стоял гипсовый кот с голубыми глазами.
– Значит так, – выдвинул ящик стола Бахрамов и достал оттуда небольшую кипу потрепанных рублей. – Это премия сегодняшняя от замполита. – Он отсчитал деньги и протянул Петрову, – Тебе пять рублей, а тебе трояк Козлов. Потому как еще стажер.
– Спасибо, – потянулся за деньгами Козлов.
– Подожди, – остановился Бахрамов, – Ты же еще моей тетки за квартиру десятку должен.
– Ну, да должен. Так вы же сказали с аванса, – напомнил Козлов.
– Хорошо, забирай, – вернул ему деньги лейтенант, – Аванс пятого будет. Не забудь отдать.
– А это что, – покрутил по столу тыкву Петров.
– Да у этих денег не оказалось. Пришлось натурой забирать. Замполит приказал раздать личному составу. Так что выбирайте, кому что больше нравится.
– Я тыкву возьму. У меня соседка кашу из нее сварит, – обхватил тыкву Петров. – А ты Козлов тогда кота забирай.
– Зачем он мне нужен?
– Бери, бери. Девушке может подаришь, – поддержал Бахрамов. – Все ребята, на сегодня свободны. По домам. Завтра к восьми. Не опаздывайте.
Они попрощались с лейтенантов и вышли на улицу. Уже начинало смеркаться.
Петров сел в Уазик, положив тыкву рядом с собой на сидение и протянул руку Козлову: Извини, подвести не могу. Мне в другую строну.
– Я дойду. Тут рядом, – пожал ему руку Козлов и взяв под мышку кота пошел в сторону своего дома.
***
Подойдя к подъезду, он присел на лавочку, поставил рядом кота и закурил, в надежде, что удастся увидеть мужичка, с которым он вчера пил портвейн Южный, «Кажется, Тимофей», – вспомнил его имя Козлов. Прошло около получаса. Никто так и не появился и Козлов, потушив очередную сигарету, поднялся и уже собрался зайди в подъезд, как сзади раздался знакомый голос. «Здравствуйте». Он быстро оглянулся. Перед ним стоял тот самый вчерашний Тимофей с тараканьими усами, все в том же потертом берете и коротковатых синих штанах.
– Здравствуйте, – обрадовался Козлов. – А я весь вечер о вас вспоминал.
– Что-то случилось, – участливо поинтересовался Тимофей.
