– Сейчас переоденусь, – ответил Козлов и открыв задние двери залез внутрь, в отсек для задержанных.
Переодевшись в гражданское, он аккуратно свернул в два рулона полицейскую форму и костюм опричника и вылез наружу.
– Снова не понял. Что за неуставной вид, товарищ сержант, – прищурившись, посмотрел на него Петров.
– Я больше не товарищ сержант, – Козлов протянул ему сверток с формой, – Передайте пожалуйста это майору Бахрамову. Он мне запретил заходить в отделение.
–Понятно, – забирая форму и бросая на сидение произнес Петров, – Значит уходишь от нас. И куда?
– Да, домой, в Сосновку решил вернуться. А это если не сложно, передайте Зое, – он протянул второй сверток, – Я у нее брал. Она в цирке шапито оказывается работает. И кстати вам привет большой передавала.
– Не врешь, – полез за следующей сигаретой Петров.
– Не вру. Я уходил, а она мне напоследок и говорит. Обязательно передай привет Петрову. Мне показалось она к вам очень хорошо относится.
–Хорошо, – криво усмехнулся Петров, – Я же на ней, когда-то даже жениться собирался. Простил все измены. Предложение сделал. Не пошла за мента. Артистка цирка.
– Мне показалось сейчас бы пошла.
– С чего это ты вдруг решил?
– Ну, а что там она хорошего в этом своем вагончике видит. Да и не артистка она уже давно.
–Ладно. Давай своё барахло, заеду вечером, после дежурства, передам, – забирая сверток, согласился Петров. – А ты, сейчас куда?
– Я на автовокзал. Кстати, как туда удобнее добраться?
– На автовокзал, – задумался Петров, – Да тут не далеко. Садись в Уазик, отвезу тебя по дружбе.
– Спасибо, вам товарищ старшина, – радостно ответил Козлов, забираясь на пассажирское сидение.
***
Эпилог.
В N-ск на автовокзал Козлов приехал к концу дня. Последний автобус на Сосновку уже ушел. И он подошел к трем таксистам, частникам, дежурившим чуть в стороне на привокзальной площади.
– До Сосновки подвезет кто-нибудь, – вопросительно посмотрел он на угрюмых таксистов.
– Пятьсот, – ответил за всех, небритый, похмельного вида мужичек, хозяин облезшего опеля.
– Чего так много? Всегда двести было. Тут двенадцать километров всего, – растерялся Козлов.
– Для нормальных людей двести. Для бывших ментов, пятьсот, – исподлобья посмотрел на него мужичек.
Козлов, постоял, подумал. Денег у него, после поездки оставалось совсем немного. И он, перекинув через спину сумку с котами, развернулся и пошел по дороге в сторону Сосновки.
Пройдя километра три, он услышал сзади шум мотора и остановившись, с поднятой рукой стал ждать. Скоро из-за поворота показалась серая копейка и подъехав к нему притормозила. Из нее вылез Витя Задворкин.
– Это ты что ли Козлов, – удивленно спросил Витя, – Ты же в Кваскве, в ОМОНе должен быть. Или на побывку приехал?
– Нет. Вернулся насовсем. Не моё, это, – неохотно ответил Козлов, – Слушай, Вить. Ты меня не подбросишь до Сосновки?
– Садись, конечно подброшу, – согласился Витя. – Вот мать то обрадуется.
В салоне копейки было свободно, и Козлов поставив сумку на задние сидении, сам сел на пассажирское.
– А гуси где, продал, – он протянул Вите сигарету из пачки.
Не, дома пасутся. Запретили нам их просто так продавать,– прикуривая, ответил Витя, – Теперь надо каждого гуся в санэпидстанцию возить, на анализы. А это пятьсот рублей плати. Не выгодно теперь. Придется резать к зиме.
– Как у таксистов, – покачал головой Козлов.
– Что, – не понял Витя, включая скорость.
– Да, это я про своё, – Козлов, опустил стекло, выпуская дым.
– Я тоже пытался в таксисты податься. Но там патент сначала надо купить, – продолжил тему про выживание Витя, – А ты куда думаешь пойти?
– Не знаю, – пожал плечами Козлов.
– В ментовке тоже сокращения. Я к ним заезжал на днях. Не взяли, – сообщил Витя и сменил тему. – Говорят на Дальнем Востоке гектар земли бесплатно дают, чтобы народ туда привлечь.
– Нашли чем привлекать, – пожал плечами Козлов, -Тут вон целые поля, заросшие стоят, никому не нужные.
– Это точно, – равнодушно согласился Витя и погрузившись в собственные мысли, больше не доставал Козлова разговорами до самой Сосновки.
–Ну, вот и приехали, – Витя притормозил машину у хаты матери Козлова.
– Спасибо, Вить. Может зайдешь? Поужинаем. У матери бутылка самогона наверняка припрятана в чулане.
– Не, поздно уже Козлов. Да и Люся моя не любит, когда я с запахом возвращаюсь. Как-нибудь в следующий раз.
– Как знаешь, – вытаскивая сумку из салона, попрощался за руку с ним Козлов и дождавшись, когда Витина копейка скроется в дорожной пыли, зашел в хату.
Из комнаты доносился звук работающего телевизора.
–Есть кто живой в доме, – громко спросил Козлов.
–Ктой то, – раздался испуганный голос матери.
–Это я мамаша, – Козлов вошел в комнату и устало улыбнулся, – Встречай гостя. Сын твой блудный вернулся.
–Ой, – подскочила мать, бросаясь на грудь Козлову. – А я прямо как чувствовала, сынок, что приедешь. Картошечки нажарила, как ты любишь с салом. Что же я стаю. Кормить надо сына с дороги, – И она, выбежав из комнаты на кухню, вернулась с большой сковородкой жареной картошки, ставя её на стол.
– Чего ещё? Самогончику, а может молочка?
